Чтение онлайн

Совсем недавно, Казимир был готов убить Хакаса за глупую шутку, а теперь, слыша слова этого бомжа, ему не то, что не хотелось лишить его жизни, ему стало неуютно и даже стыдно. Именно тогда к Казимиру пришла мысль, что когда они вернуться домой, то он и Маша, покинут Лукоморье навсегда.

Телеги тронулись, оставляя машущего им в след человека позади. Рассевшись по двое, наши герои пустили телеги совсем рядом с друг дружкой, так, чтобы можно было вести разговор, совсем не повышая голоса. Благо, ширина асфальтированной дороги и отсутствие встречного транспорта, да и вообще, любого транспорта, это позволяла. Изменившийся асфальт тоже способствовал тому, чтобы не перекрикивать звук ударов металлических подков о некогда твёрдое покрытие. Теперь, подобные дороги стали похожи на хорошо утрамбованные грунтовки, отсыпанные мелким щебнем, который не давал звона, от конских шагов.

– Казимир, прости меня за шутку.
– обратился к нему Хакас.
– Я ж дебил и шутки у меня такие же. А она, Маша твоя, она хорошая девушка.

– Реально, не грузись.
– поддержал Малевича Палец, заметив как тот погрузился в себя.
– У каждого из нас, есть история, о которой он умалчивает или за которую ему стыдно. Но думаю, что ни тебе, ни ей, не стоит этого стыдиться.

– Вот именно.
– продолжил Кривой.
– Не важно, каким способом мы выживаем, главное кем мы остаёмся внутри. А она осталась человеком, и это самое главное.

– Спасибо, мужики. Не ожидал. Спасибо.
– едва сдерживая слёзы, ответил им Казимир. – Думал, сейчас подъёбки начнутся.

– Что мы, звери что ли какие.
– сказал на это Кривой.
– Мы люди. Злые, кровожадные, но люди.

– Вы хорошие люди, и я к вам привык, но если даже Кузнец решит всё вопросы, я всё равно уйду. Мы уйдём.
– произнёс Казимир.

– А что так?
– поинтересовался Кривой.

– Открыто поговорим или наврать что-нибудь?
– ответил Казимир вопросом.

– Давай честно.
– сказал Юрка, рассматривая опухшее колено.

– Я много чего натворил за свою жизнь. Очень много горя и смертей за собой оставил. Мужики, бабы, дети... мне было похеру кого убивать. Но когда я попал к этому ублюдку, к Рыжему, я начал меняться. По-другому я на всё смотреть начал. А когда Маленького Князя встретил, так вообще всё с ног на голову встало. Жестокость стала мне противна, семью завести захотелось, дом свой заиметь, деток...

– Так в чём проблема?
– перебил его откровения Хакас.
– Дом построить поможем, невесту ты нашёл, а с детьми как-нибудь сам справишься. Живи и радуйся.

– Не получится так.
– опустив голову, ответил ему Казимир.
– Можете, прям сейчас, меня убить, за то, что скажу, но пока рядом Кузнец, спокойной жизни не будет ни у кого.

– Поясни.
– попросил его Юрка.
– С чего выводы такие?

– Ты сам всё знаешь.
– ответил Малевич.
– Вспомни то время, когда он был без сознания. Три недели спокойствия. Никто, никуда не хотел идти, кроме как в бар, да к бабам, никого не нужно было убивать, ни с кем не нужно было воевать. Да что там, даже в городе жестокость спала. Люди обживаться начали. Миром и спокойствием тогда веяло. А потом? А потом всё началось заново.

– Хочешь сказать, что это он во всём виноват?
– спросил его Палец.

– Прав он, Костя, прав.
– ответил за Казимира Кривой.
– Во многом прав.

– И что? По-вашему выходит, что для того, чтобы всем жилось спокойно, нужно убить Кузнеца?
– снова спросил Палец.

– Я этого не говорил.
– поспешил оправдаться Казимир.
– Просто те, кто хочет мирно жить, должны уйти. Я хочу. Поэтому и решил уйти.

– А я, хоть и понимаю это всё, но не уйду.
– ответил ему Кривой.
– И не потому, что присягнул ему, и слово своё нарушать не собираюсь, а потому что и мы сами отчасти виноваты в том, что он себя так повёл. Мы со всем соглашались. Где-то не настояли на своём, где-то промолчали, не желая спорить.

– Хуйню вы собираете.
– выдал свой вердикт Хакас.
– Хуйню. Он, конечно, изменился, стал жестоким, где-то даже слишком жестокий, но это можно оправдать тем, что по-другому сейчас никак. Прояви слабину, и тебя сразу сожрут. Полковник, Арслан, Король этот - все они активизировались, когда Кузнец спал. Когда не мог выйти к ним и жёстко заявить, что глотки им вырвет, если они к нам приблизятся. Это не он виноват в том, что такая ситуация сложилась, это мы виноваты, мы! Мы проявили мягкотелость, мы прогнулись, а он теперь всё это исправляет. Как может, как умеет, жестоко, кроваво, но исправляет наши ошибки. И бросать его в такой момент - это предательство! Ясно вам?

– А хули ты, это мне говоришь?
– спросил у него Кривой.
– Я уходить не собираюсь. А Казимир пусть поступает, как хочет.

Дальше ехали молча. Каждый думал о своём, но в тоже время, об одном и том же. Проехав пару километров, Юрка первый нарушил затянувшуюся, молчаливую паузу.

– Хакас, ты заебал чесаться.
– раздражённо обратился к нему Кривой, сидящий с ним на одной телеге.
– Всё харю себе уже до крови расчесал.

– Да пиздец.
– ответил тот, не переставая чесать лицо.
– Меня это самого задрало, а остановиться не могу.

– Давно это у тебя?
– спросил Палец.

– После кладбища.
– пояснил Хакас. – То ли букушка какая укусила, то ли отлетело что, да царапнуло. С тех пор и чешусь.

– Надо было промыть сразу.
– посоветовал Казимир.

– Так нечем было. Мы на сожжении Баламута всё выпили, а водой промывать смысла нет.
– ответил Хакас, и раздражённо почесал лицо.

Вся левая сторона его лица, ото лба, до нижней челюсти, была сплошным красным пятном, с хаотичными, местами расчёсанными до крови царапинами.

– Мочу приложить надо.
– снова дал совет Казимир.

– Ага, сейчас, разбежался.
– брезгливо ответил Хакас.
– Себе приложи.

– А я прикладывал.
– спокойно ответил на это Малевич.
– Надо будет, так ещё приложу. Нет в этом ничего постыдного.

– Для тебя нет, а для меня есть.
– сказал ему Хакас.
– И вообще, закроем эту тему.

***

– А эти куда идут?
– спросил своих спутников Палец, первым разглядев в трёх пеших людях, которые идут им навстречу, брата Кузнеца и его семью.