Чтение онлайн

Салливан поместил свое последнее приобретение – скорее, повторное обретение – на стену в маленькой потайной задней комнате в своем коттедже. Двенадцать возвращенных картин. Осталось еще две. А затем предполагается, что он может остановиться, хотя какая жалость делать это тогда, когда каждая кража служит еще одним уколом в раскормленное брюхо Данстона.

Уоринг поднял фонарь, единственное, что освещало комнату. Он попросил Тибби не беспокоиться из-за него, и насколько ему было известно, никто в Фэрчайлд-хаусе не имел ни малейшего понятия, что он посетил их сегодня ночью – и прямо посреди чертового званого вечера. Они обнаружат кражу утром, и обвинят ли в ней кого-то из приглашенных гостей или нет, но вскоре Данстон тоже услышит об этом. И он поймет, кто настоящий вор. Отлично. Несмотря на угрозы и побои, Салливан все еще делает то, что хочет.

Перед тем, как покинуть комнату, он опустошил свои карманы, вынув серебряный поднос для взитных карточек, карманные часы с гравировкой и пару дуэльных пистолетов с рукоятками из слоновой кости, которые прихватил вместе с картиной Франчески Уоринг Перрис. Безделушки присоединились к дюжинам других, приобретенных им, так как, несмотря на то, что Салливан хотел, чтобы Данстон узнал о том, кто стоит за кражами, он предпочитал, чтобы Боу-стрит не догадывалась об этом.

Накинув сюртук на плечо, он закрыл и запер за собой дверь. Его экономка прекрасно готовила жареное мясо, но Уоринг не хотел, чтобы миссис Ховард узнала о том, что у него хранится краденое имущество на сумму в несколько тысяч фунтов.

Его спальня располагалась наверху, но сейчас всего час ночи, и он не чувствовал себя готовым ко сну. Вместо этого им овладела беспокойная энергия, как это часто бывало, когда ему приходились совершать кражу и благополучно исчезать в ночи. В это раз все было хуже; он танцевал с Изабель. Перед всеми присутствующими.

В прошлом Салливан мог бы отыскать одну из женщин, изгнанных из высшего общества, чтобы та составила ему компанию до конца ночи. Уличные шлюхи были слишком жалкими и отчаявшимися, чтобы привлечь его. Но осмотрительные женщины, которые забрались слишком высоко и упали вниз, или ошиблись в выборе мужчины, которые знали, на что идут – их он мог оценить.

Однако сегодня ночью Салливан не хотел оказаться в компании какой-то случайной женщины; он хотел Изабель. И в то же самое время Уоринг опасался, что может стать ответственным за то, что девушка превратится в одну из падших светских дам. Сегодня ночью он и так сильно рисковал. Неужели он осмелится усугубить ситуацию?

– Проклятие, – пробормотал Салливан, отправляясь в переднюю комнату, чтобы поискать бутылку кларета, но вместо вина удовлетворившись виски.

Хотя после того, как он опустошил полстакана, Салливан отставил его и встал. Затем он схватил свой темный плащ, в котором совершал кражи, и вышел из дома. По крайней мере, он сможет удостовериться, что Тибби безопасно вернулась домой, и что ей не придется беспокоиться о том, что в утренних газетах ее репутация будет испорчена. Да, это все, чего он хотел. Снова поговорить с ней.

Решив, что Ахилл достаточно потрудился на сегодня, Уоринг оседлал гнедого мерина, Париса, и поскакал в Мэйфер. Он оставил коня в местной платной конюшне, разбудив ради этого раздраженного грума, и прошел последние полмили пешком. Весь путь до Чалси-хауса он снова спорил сам с собой, следует ли ему вообще быть здесь, не говоря уже о том, чтобы направляться к Изабель.

Однако внутри дома все еще горели огни. Очевидно, бал-маскарад оказался недостаточным развлечением на этот вечер. Или, наоборот, вечеринка была настолько незабываемой, что Чалси все еще обсуждали ее. И они не одни. Покравшись ближе, используя для прикрытия вязы, растущие вдоль улицы, Салливан заметил пару экипажей, стоящих на узкой подъездной дорожке. Герб Стэнли означал, что один из них принадлежит подруге Изабель Барбаре и ее родителям. Другой заставил его нахмуриться. Тилден. Очевидно, опоздавший тигр все еще на охоте.

Парадная дверь открылась, залив светом подъездную дорожку, и он быстро нырнул в тень. Леди Барбара, ее младшая сестра и родители, вместе с членами семьи Чалси вышли из дома, чтобы попрощаться. Салливан медленно втянул воздух при виде Изабель. Она все еще была в том голубом с фиолетовым платье. Даже без крыльев девушка выглядела неземным созданием, словно сотканная из тумана и сумерек, ее распущенные светлые волосы струились вдоль спины, переплетенные лентами того же цвета, что и ее платье. Драгоценность среди камней. В лучшем, более совершенном мире, она была бы его драгоценностью.

Лорд Тилден остался внутри; очевидно, он еще не завершил свой визит. Когда семья вернулась в дом, Салливан закрыл глаза. Ему следовало уйти. Он должен вернуться домой и лечь спать, или найти какую-нибудь хорошенькую светловолосую потаскушку, которой будет все равно, каким именем Уоринг будет ее называть.

Оливер продолжит ухаживать за Изабель, женится на ней и она сообщит ему какую-нибудь правдоподобную причину, по которой потеряла невинность. Если имя Салливана Уоринга не будет упоминаться в связи с тем, кто лишил ее девственности, то Тилден, вероятно, не станет возражать. У них появятся красивые дети, маленькие лорды и леди, а он, скорее всего, никогда не увидит никого из них, если только кто-то не придет покупать чистокровную лошадь. Салливана определенно ни за что не пригласят на свадьбу – не то чтобы он собирался посещать ее. И ему никогда не захочется видеть, как Изабель отдают кому-то другому.

– Дьявол бы все побрал, – прошептал он, и направился назад, к северной части дома. Салливан не мог обладать ею вечно, но он может быть с ней сейчас, и возьмет все, что она готова ему дать. Вот до чего он опустился: подбирает отбросы и умоляет об объедках.

Шпалера, покрытая вьющимися растениями, проходила мимо окна юного Дугласа, а не возле окна его сестры, но чуть выше крыша становилась плоской. Некоторые из его воровских навыков могли использоваться для таких целей, которые он и не мог себе представить.

Оказавшись на крыше, Салливан быстро двинулся назад, пока не присел в пяти футах над третьим окном. Когда он вламывался сюда в первый раз, Брэм дал ему набросок плана всего дома. Никогда нельзя перестараться с осторожностью, и ему не нравилось, когда остается лишь один выход или вход. Если его поймают, то это может стать еще одной причиной для унижения маркиза Данстона, но этого не произойдет до тех пор, пока Уоринг не исчерпает все остальные средства для мести.

Схватившись пальцами за выступ, он повис вдоль стены дома. Слегка толкнув окно ногой, Салливан ощутил, как оно подалось. Все оказалось легче. Он просунул носок сапога в образовавшееся пространство и широко распахнул окно. После этого было простым делом освободить одну руку и нащупать верх оконного переплета, а затем осторожно спуститься в комнату. Как он будет выбираться отсюда – это совершенно другая проблема, но в настоящий момент Уоринга это не волновало.

Секунду спустя после того, как он попал в ее спальню, дверная ручка задребезжала, и ему пришлось спрятаться за большой гардероб из красного дерева. В комнату вошла горничная Изабель.

– Кто оставил тебя открытым? – обратилась она к окну, закрывая и запирая его на задвижку, после чего выложила ночную рубашку Тибби, приготовила постель и подбросила угля в огонь в маленьком камине.

Салливан неподвижно стоял в углу, радуясь тому, что на нем темная одежда. Горничная вышла, оставив дверь спальни открытой, и, молча сосчитав до десяти, он оторвался от стены и направился в коридор.