Чтение онлайн

– И по этой же причине вы продали Гектора?

– Я продал Гектора, потому что его хотели заполучить. Мой бизнес стал немного… вялым за последние несколько недель. Я хотел привлечь внимание.

– Тогда кажется странным, что вы решили покинуть Лондон именно сейчас.

Он шумно выдохнул.

– Вы очень хорошо осведомлены.

– Я узнала это всего несколько минут назад, – ответила Изабель, наконец-то посмотрев на него. – Вы должны остаться.

– Я не могу, Изабель.

– Из-за меня?

– Честно?

– Да, будьте любезны.

Его Изабель изменилась с тех пор, как они встретились. Она выглядела менее ветреной и более серьезной. Такой она нравилась ему еще больше, чем прежде. И это более опасно. Держа это в памяти, Салливан отодвинулся подальше от нее на дюйм или два.

– Что ж, тогда честно. Я не могу перестать думать о тебе. Ты в моем сознании, в моем сердце, каждую секунду каждого дня. И я не могу быть с то…

– Ты можешь быть со мной. Вот что я пытаюсь втолковать тебе.

– Я просил бы твоей руки в ту же секунду, как только бы понял, что способен дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Но мы оба знаем, что я не могу сделать это. И что бы ты не говорила сейчас, ты станешь презирать меня, как только узнаешь, что обменяла все остальное на то, чтобы быть со мной, а оно того не стоило.

В уголках ее глаз заблестели слезы.

– Ты должен предоставить решать это мне самой.

– Этого я и хочу. Вот почему я уезжаю. Я продал эти проклятые картины Данстону за очень хорошую цену. И купил небольшое поместье в Сассексе. У меня будет в десять раз больше земли, чем здесь, в Лондоне.

Изабель встала и отряхнула юбки.

– Я думала, что это я гордая, Салливан, но я ошибалась. Мне жаль, что ты настолько невысокого мнения о своей жизни, что не хочешь, чтобы кто-то разделил ее с тобой. И я надеюсь, что твои дела в Сассексе будут идти хорошо. А теперь, если ты извинишь меня, мне нужно переодеться к ленчу.

– Изабель. – Он встал, когда девушка поднялась по ступеням, а дворецкий распахнул дверь, чтобы впустить ее в дом. – Тибби.

– Ты уже являешься тем мужчиной, которого я хочу, Салливан, – произнесла Изабель, отворачиваясь от дверного проема, чтобы посмотреть на него. – Если ты когда-нибудь осознаешь, что я влюбилась в тебя, а не в твое положение в обществе, то ты знаешь, где найти меня. Но я устала сражаться с тобой за то, чего мы оба хотим. Если тебе больше нравится быть несчастным, то тогда занимайся этим без меня. Хотя, я полагаю, тебе придется это сделать.

С этими словами она вошла внутрь. Дворецкий бросил на Салливана испуганный, смущенный взгляд, а затем закрыл дверь.

Салливан некоторое время смотрел на дверь. Изабель все равно ничего не поняла. Он не мог даже последовать за ней в дом, потому что ему не позволяли заходить в аристократические дома с парадного входа. И Изабель тоже не позволят, если он женится на ней.

– Как пожелаешь, – прошептал он.

Глава 27

Три месяца спустя

– Мистер Уоринг, кто-то оставил открытым окно в оранжерее прошлой ночью, и дождь испортил бордовые стулья.

Салливан поднял голову от бухгалтерских книг, чтобы посмотреть на Дадли.

– Тогда выбросите их, - ответил он.

– Но испорчена только ткань, сэр. Остальное можно спа…

– Тогда сделайте это, Дадли.

Дворецкий шумно вздохнул.

– Да, сэр. Просто сначала мне нужно было ваше разрешение.

Бросив еще один взгляд на столбец своих расходов, Салливан заставил себя улыбнуться.

– Тогда вы его получили. Рано или поздно вы приучите меня к этому. Отнеситесь к этому с пониманием.

Дворецкий кивнул.

– Конечно, сэр. И миссис Ховард желает знать о ваших предпочтениях для вечернего меню.

Миссис Ховард раньше никогда не спрашивала, что он желает съесть. Салливан предположил, что обладание кухней в три раза больше прежней и коттеджем, где она жила вместе с мужем, заставило экономку более серьезно относиться к новым обязанностям. И к его тоже.

– Передайте ей, что она может приготовить что пожелает. Она знает, что я съем это.

На щеке дворецкого задергался мускул, но он изобразил поклон и вышел из комнаты. Салливан вернулся к работе, подсчитывая расходы за месяц, но затем отбросил перо и откинулся на спинку стула.

Из окна он мог видеть Холлиуэла, тренирующего Ахилла на тропинке вдоль ручья. Чуть ближе, во дворе главной конюшни, Винсент и новый работник разгружали мешки с кормовым зерном из фургона, тогда как Сэмюэл вел одну из новых чистокровных кобыл на ближайшее огороженное пастбище.

Большинство людей, вероятно, выбрали бы для кабинета в своем доме комнату с более живописным видом, но конюшенный двор был самой важной частью его поместья. Ему хотелось приглядывать за ним. На самом деле, Уорингу хотелось выйти туда, но в последнее время он, кажется, проводил больше времени за закрытыми дверьми, чем на улице.

Ему следовало ожидать этого, предположил Салливан, в связи с переходом от владения маленькой конюшней с пятью конюхами к поместью с собственным именем и почти двумя дюжинами работников. Оно постоянно загружало его работой, и заставляло уставать – как умственно, так и физически – и в этом заключалось самое лучшее. Не было времени думать о других вещах.

За исключением того, что она все еще умудрялась сохранять свое место в том уголке его сердца, которым завладела, и на периферии его сознания, где ее образ мог появиться в любой неожиданный момент дня или ночи. Особенно ночи. Изабель. Его Изабель.

Салливан одернул себя и поднялся на ноги. Итак, теперь у него есть все внешние атрибуты аристократии. Однако каким бы богатым он не стал, в глазах ее мира Салливан оставался ничтожеством. Никто из соседних аристократических поместий ни разу не приехал с визитом, не то чтобы он кого-то приглашал. Время от времени они приезжали по делу, но с его новой философией – «попытайся не питать ненависть к каждому аристократу» – ему не хотелось приглашать их остаться на обед и слышать отказ. А его не приглашали в их дома, за исключением просмотра и восхищения их конюшнями.