Чтение онлайн

И вот последние сотни рыцари стали десятками, которые под напором многотысячной серокожей силы были вытолкнуты вверх, на площадь, где обратились в бегство к раскрывающимся вратам библиотеки, из которых выходил в своей белой мантии верховный жрец города Протелеон.

Старец был глубоко погружен в себя, голова его была опущена, покрасневшие глаза широко раскрыты. Все его существо пульсировало молнией, извивающейся в одном беспрерывном порыве вот уже много тяжелых дней и бессонных ночей, и одна лишь сила древнего заклятия поддерживала его тело.

В руках верховный жрец держал золотой посох.

Стукнув тем посохом об землю, он склонил голову над ним и зашептал громче. За ним в два ряда по лестнице вышли седовласые жрецы в столь же белоснежных мантиях, они стали глубоким гортанным пением воспроизводить древний текст, значение которого было ведомо лишь им.

Твари подбирались к лестнице, они подползали, робко приближались, выставляя вперед оружие, страх вдруг возник в их рядах.

Фаланга, глубиной в один ряд, одинокой дугой выстроилась перед ступенями к библиотеке. С помятыми доспехами и множеством ранений, залитые кровь, последние рыцари стояли перед колоссальной толпой, занимавшей всю площадь и тёмной, как воды глубочайшего озера в безлунной ночи.

В ушах рыцарей зазвучал древний текст.

Их мысли заполнило монотонное звучание внушительной речи извне, сотни голосов вне их сознания вливались внутрь. И они увидели, как светящийся текст стал покрывать ступени и затем площадь.

И Люций видел это.

Глаза его потухли в бессильной злобе, огонь в них лишь тлел, но он сам изо всех сил пытался отрешиться от своих эмоций, чтобы устремиться внутрь проводимого обряда.

Тишина.

Дыхание.

Мысли.

Пустота.

Перед ним сперва расстилались сизые туманы, за которыми он увидел переливающуюся золотом и перламутром цепь мысли, разрубив её, он стал падать среди молочной завесы до тех пор, пока не очутился в чистой темноте, где было множество камней, летающих огромным кольцом. Из-за них виднелось свечение, на которое он полетел.

Страха не было.

Эмоции были истреблены, но их мелкие змеи ещё плелись за его растворяющейся тенью. Избегнув многих висящих в пространстве острых валунов, Люций увидел свет, пред которым был старец, одетый в мантию.

Прекрасный юноша с длинными черными волосами подлетел к старцу, развернувшемуся в смятении, и ударил в грудь. Старец, не ожидавший этого, медленно растворился в потухшем свечении.

И в мгновение Люций проснулся, он стоял все там же на крыше у парапета и лицезрел, как из лестницы пред Библиотекой расширяется белая сфера, она росла, испепеляя всех серокожих, кто с ней соприкоснулся.

Твари убегали, падая с края и толпясь на виадуках, что обрушались, падая большими кусками вниз.

Но вот белая сфера застыла, в одно мгновение превратившись в полупрозрачный купол, поверхность которого тревожилась от бегающих по ней перламутровых молний.

Демон пал, обессиленный на колени, положив голову на каменные перилла, и наконец закрыл глаза с облегчением.

Орда лишь стояла, пялясь полу-разумными алыми очами на застывшую свою погибель.

_____

— Что теперь будет с нашим миром? — спрашивал Стратоник.

— Неужели не очевиден для тебя конец?

Зажженные края расселины проливали на мир вторичный свет дня, одного из последних для людей.

Стратоник и Люций прогуливались по аллеям кварцевых колонн абсолютно пустого восточного района. Они спускались по улице мощённой идеальной ровной квадратной плитой, позади них сверкал купол.

— Теперь библиотека для тебя вне досягаемости, — Стратоник посмотрел вверх, где не было драконов.

— Да, ты прав.

— Что же волен ты делать?

— Это все уже не важно.

— Я жду, Люций, хочу перед смертью увидеть, что станет с этим миром. Тешу себя надеждой, что среди серой пустоши в степях найду зелёный росток.

— Ты слишком привязан к старым формам, Стратоник, — расслабленно бросил Люций.

— Префект Стратоник, — поправил с деланным пафосом.

— Префект? — лицо демона заискрилось улыбкой, — очнись, твоего государства нет. Я говорил, что ты увидишь это. Смотри же, теперь это мой город.

— Здесь нет города, — с блеклой мрачностью ответствовал человек, — город так и не стал твоим. Хотя и не помню я, чтоб искренне ты рвался его покорить. Его людей ты всего лишь уничтожил, но культура… — он запнулся.

— Культура живет в людях, Стратоник, теперь город это ты. Можешь сказать это с гордостью. Меня беспокоит, что ты не сожалеешь о том, что… послушай, Стратоник, ведь здесь больше нет ничего. Смотри. Твои близкие и родные, все те, кого ты знал…

— Они могли остаться под куполом.

— Да. Ты можешь тешить себя этой надеждой.

Беседа завела их на край серой площади, где заледенели дюны руин, их гребни и пики превратились в застывшее мгновение кипящего океана обломков. Везде там среди камней были обмерзлые трупы и обглоданные скелеты.

— Разве твои прихвостни не видели, как люди прятались в Библиотеке?

— Они обречены. Я не выпущу их оттуда, впрочем, даже в этом нет нужды, — короткая пауза, — мне пора. Я боюсь, мы можем больше не увидеться.

— Не только города, но и мира нет ныне. Должен был бы сделать я вид, что ненавижу тебя, но теперь в пустоте, мне жаль расстаться с одним из последних голосов этой пустоты, не важно, кто ты и откуда, что и зачем делал. Знаешь, в этой пустоте так много вещей теряет свою важность.