Чтение онлайн

Пижон знал, что Кингу некогда. Проблемы были не только на буровой: после переезда барахлила почти вся техника. Неполадки, каждая по отдельности, были несущественны, но в общем картина получалась безрадостная. Потому что десяток маленьких проблем хуже, чем одна большая. Если верить тому же Кингу, все решалось в течение нескольких дней, и тем не менее великан-электронщик не мог пока выкроить время на то, чтобы заниматься еще и буровой. А Пендель – универсал, вот пускай он везде и успевает.

Рассказать об этом Пенделю Пижон не мог все по той же извечной причине: информацию он получил совершенно незаконным способом. Пара выбитых зубов и три кошмарных дня на гауптвахте заставили было задуматься. Но ненадолго. Пижон выспался, отъелся, перестал бояться Зверя. И вернулся к работе. Кто-то же должен. Восстановить записи, увезенные Готом, уже не получится, значит, нужно хоть как-то компенсировать потерю.

Пендель побулькал-побулькал и успокоился. Заснул. Назвать его отходчивым было трудно, но надо отдать Пенделю должное: он умел переключаться с одной проблемы на другую, не забивая голову лишними мыслями. Сейчас вот спит, хорошо так спит, душевно. Потом будет работать. А претензии к Лонгу будут высказаны самому Лонгу. Да и то лишь в том случае, если тот не напомнит, кто теперь главный.

Море внизу блестело. Солнце наверху слепило даже сквозь светофильтры. Летать над морем неинтересно. Над джунглями, кстати, тоже. Горы – дело другое. Все-таки разнообразие.

Наконец далеко впереди и внизу показалась вышка. Пендель как почуял – проснулся, завозился в кресле. Пижон сделал над буровой круг, так, на всякий случай. Порядок есть порядок. Тишина, конечно, что внутри, что снаружи. Что и следовало доказать.

Вертолет опустился на посадочную площадку.

Пендель, который уже успел расстегнуть ремни, тут же выскочил из кресла и поспешил к лестнице, бросив на бегу: займись машиной.

Все правильно. У него свои дела, у Пижона – свои. Ладно, займемся.

Азат выключил двигатели, дождался, пока остановятся винты, неторопливо вылез из кабины, пошел по палубе, потягиваясь на ходу. Благодать-то какая! Солнышко светит. Море шумит. Пендель работает.

Из чистого любопытства, Пижон откатил в сторону дверь небольшого – на одну машину, ангара. И остановился, помаргивая. В душном сумраке, в мятущейся пляске пылинок, в шумящей волнами тишине он увидел… призрак вертолета. Призрак. Потому что настоящая «Мурена» осталась на плато. Она сгорела. Превратилась в пепел вместе со своим хозяином…

За спиной негромко присвистнули.

Пижон обернулся…

Винтовка осталась в вертолете. Зачем оружие на защищенной автоматикой буровой?

– Привет! – улыбнулся Зверь. – Пижон, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!

Ближе к вечеру Лонг начал беспокоиться. Пендель не выходил на связь уже несколько часов. Кинг на вопрос командира о том, нормально ли это, пожал плечами:

– Работает.

И Лонг попытался сам связаться с буровой.

Несколько раз подряд получив стандартный ответ автомата, Лонг снял с работ Пулю, Крутого и Джокера и отправил их в пилотское гнездо. Какая бы дрянь ни завелась на буровой вышке, троих бойцов такого уровня было вполне достаточно, чтобы разобраться с любой напастью.

Тяжелый вертолет грузно поднялся с поля и полетел на восток. Лонг провожал машину взглядом, пока она не скрылась из виду. Сейчас он завидовал Готу. Не потому, что тот сумел выбраться с Цирцеи,

«или погиб?»

а потому, что майор в подобных ситуациях не чувствовал ни беспокойства, ни тягостной тревоги. Гот всегда знал, что и как нужно делать. Ответственность за людей его не угнетала. Кажется, отвечать за своих бойцов было для Гота чем-то совершенно естественным. Словно он с этим родился. Кстати, когда во время строительства вышки связь с ней неожиданно прервалась, Гот отправил туда не трех человек, а одного Зверя. Почему? Он выбрал не лучшего бойца и не лучшего стрелка, он выбрал хорошего водителя… точнее, тогда все еще думали, что Зверь классный водитель и очень неплохой техник. И тем не менее Гот выбрал именно его.

Он уже тогда что-то знал?

Откуда бы?

Со Зверем, между прочим, Готу тоже повезло. Лонгу сейчас совсем не помешал бы такой советник. Джокер может кое-что и в чем-то, пожалуй, Зверя превосходит, но… с Джокером тяжело общаться. А со Зверем было легко.

Что с Пижоном? И с Пенделем? Они живы еще? Хочется думать, что живы. Этих двоих трудно застать врасплох, у них есть оружие и вертолет…

Все очень непонятно. Гот, без сомнения, знал, что делал. Он всегда знал, что делал. И если решил майор, что один из его подчиненных заслуживает смерти, значит, так оно и есть. Зверь убил Фюрера – это всем известно. Было за что, надо сказать. Но Гот сказал, что Зверь убил еще и Резчика. И Костыля. И на Земле… А Пижон, тот и вовсе говорил о «русском ковене»… Но Пижон тоже не может объяснить, откуда у него эта информация. Ссылается на Гота, на то, что тот предоставил убедительные доказательства.

С одной стороны, конечно, это Лонга интересовать уже не должно – и без того забот хватает. С другой… Нет, Зверь мертв. Вопрос нужно поставить иначе: должен ли командир утаивать от своих подчиненных жизненно важную информацию? Гот именно так и поступил. Он каким-то образом узнал о Звере правду, заманил его в жилой отсек, запер там, а потом убил. В объяснения командир не вдавался, да никто и не расспрашивал. Было не до того. К тому же все почему-то пребывали в уверенности, что Зверь болен, и ему нужно время, чтобы выздороветь. Интересно, что ни у кого не возникло вопроса, почему же заболевшего не отправили в лазарет. Зверь есть Зверь, он странный. А Гот есть Гот. Он лучше знает.

Вот где высший пилотаж!

И ведь действительно командир выбрал оптимальный способ решения проблемы. Опасность нейтрализовал, а затем уничтожил. Никого больше под удар не подставил. Проблем в подчиненном ему подразделении не возникло. А принимать решения наверняка приходилось на ходу. Времени подумать у Гота не было.

Лонг спросил себя, сумел бы он поступить так же? У него ни с кем не сложилось отношений столь же близких, как у Гота со Зверем, но… скажем, смог бы он взять и убить того же Пижона? Молча. Никому ничего не сказав. Оставив при себе все чувства и переживания. Приговорить Пижона к смерти и восемь дней потом делать вид, что все идет как нужно, что не происходит ничего из ряда вон выходящего, что…

Нет уж. Слава богу, Пижона убивать не за что.

Господи, скорей бы уж боевая группа добралась до буровой! Хоть узнать: как там дела и что с ребятами? Самому бы полететь! Но командиру нельзя. Командир собой в последнюю очередь рисковать должен.

Удивительно, но тяжелые раздумья нисколько не мешали работать. Люди приходили и уходили, докладывали о выполненных заданиях, сообщали о проблемах, спрашивали указаний – жизнь кипела, и Лонг ни на миг не выпадал из этого кипения. Как Гот! Да, здесь он, пожалуй, майору не уступает. Удивительно только, откуда взялся вдруг такой талант? Ведь всего опыта работы на командирской должности – три дня с небольшим.