Чтение онлайн

— Вы!

— Как — я?! Я же не церангар! Я не гражданин…

— А вот! — просиял Верховный, вываливая из планшетки какие-то бумаги. — Держите!

— Что это? — Гвейран взял протянутый лист.

— Это свидетельство о подданстве! Самое подлинное, не думайте, что у Капра сляпали! (Отдел трегарда Крапра специализировался на изготовлении фальшивых документов для нужд внешней разведки) Теперь вы полноправный гражданин Федерации и законный представитель гражданской власти Арингорада! Видите — подпись президента!

— Что, тоже подлинная?! — не поверил глазам Гвейран.

— Ну, разумеется! — ответил цергард с лёгкой обидой. — Специально человека в старую столицу гоняли! Стал бы я по такому важному вопросу на фальшивки полагаться!.. Я спать пойду, ладно? Не могу уже…

— Сапоги снять не забудь, — напомнил пришелец машинально. Как будто это важно для человека, которому завтра предстоит умереть!

Цергард ушёл, а он ещё долго сидел под лампой, вглядываясь в каллиграфические буквы документа — они почему-то разбегались перед глазами.

«Решением Правительства Арингорадской Федерации, господина Стаднецкого Вацлава (Алекс-ата, уроженца планеты Земля, считать действительным подданным Арингорадской Федерации с предоставлением всех гражданских прав и полномочий Официального Представителя Арингорада (планета Церанг) на Земле».

Этот документ был не единственным. Нашлось в планшетке и совершенно уникальное по своей дикости «распоряжение о производстве Гвейрана Лер-ата, регарда медицинской службы в Вацлава Алекс-ата, форгарда службы Внешней разведки», и ещё множество второстепенных бумаг, причитающихся полноправному гражданину Федерации.

Из спальни вдруг выполз цергард Эйнер, остановился, прислонившись к косяку.

— Я это… Забыл сказать. Вы теперь человек с положением, вам всё равно адъютант полагается. Возьмите моего Тапри, не хочу, чтобы он оставался на Церанге. Прикончат его тут.

— Возьму непременно, — ответил Гвейран с большим достоинством. — Мне теперь без адъютанта никак не обойтись! — господи, как бы всё это могло быть забавно, если бы только цергарду Эйнеру не предстояло завтра умереть!

… Так бывает иногда, особенно зимой, когда полчища летучих кровососов не отравляют существование. Утром перед боем, до начала артподготовки, лежишь в окопе, смотришь, как по чистому, ещё не задымлённому взрывами, жёлтому небу плывут сиреневые облачка, и белые снежинки, медленно кружась, падают из них на чёрную гладь замёрзшей топи, вдыхаешь свежий морозный воздух — и так хорошо кругом, что невольно приходит мысль: как же это глупо, идти на смерть в такой чудесный день!

Но в тот раз погода будто нарочно решила позаботиться, чтобы цергард Эйнер не испытывал особых сожалений, расставаясь с жизнью. Серые с ржавчиной тучи пеленой затянули небо над Арингором. На их фоне, уровнем ниже, стремительно летели к северу клочковатые обрывки сизых облаков. Хлестали косые струи дождя, и порывистый ветер с юга пахнул гарью. Топь вспухала, напоённая водой.

«Летние» форменные плащи не спасали от холода, с длинных острых козырьков фуражек, торчащих из-под надвинутых капюшонов, стекали целые водопады. Под ногами чавкало, чмокало и хлюпало, сапоги вязли по голенище, сырость затекала внутрь.

— Стоп! — скомандовал цергард Эйнер спутникам. — Дальше не идём. Затянет.

Процессия остановилась.

Надо сказать, в первоначальный план эта «процессия» никаким боком не входила. Предполагалось, что Тапри с Гвейраном вдвоём незаметно выберутся за город, извлекут транспорт из топи и пригонят на Городской полигон, где, и должно состояться назначенное мероприятие. (Когда Эйнер думал о тысячах людей, с первого восхода мокнущих и мёрзнущих там, на импровизированных открытых трибунах, наскоро сооружённых из металлических строительных профилей, ему становилось стыдно.)

Но жизнь внесла свои коррективы в лице форгарда Ломра, бывшего подчинённого цергарда Сварны. Начальник отдела Государственной хроники настаивал: исторический момент должен быть запечатлён для потомков во всей своей полноте. Ни одна деталь не должна быть упущена! Он пришёл в такое волнение, узнав о предстоящем событии, он так горячо и слёзно убеждал своего нового начальника, что сердце старого солдата, не привыкшего работать с людьми творческими и эмоциональными, дрогнуло.

— Да возьми ты его, чёрт с ним! Может, он и прав, насчёт истории… — попросил Эйнера дядька Хрит, которого все последние дни не оставляли мысли о Вечном. — Нам теперь какая разница, а человек того гляди заплачет!

Разница всё-таки была. Цергарду не хотелось, чтобы посторонние узнали о нечеловеческой природе Гвейрана и роли адъютанта в истории с пришельцами. Пришлось организовывать целый спектакль под кодовым названием «торжественное выуживание», со множеством участников.

Из камеры, с согласия Совета, был изъят один из пришельцев — якобы, именно он должен был пилотировать катер к месту. Тапри и Гвейран выступали в роли охранников. Сам цергард Эйнер был вынужден присутствовать как «представитель верховной власти». От ведомства пропаганды и агитации был лично форгард Ломр и рабочая группа военных телеоператоров и корреспондентов. Плюс команда сопровождения на случай атаки бронзоггов. В общей сложности, набралось человек двадцать.

— Ну, чисто на парад собрались! — съехидничал на прощание дядька Хрит.

Эйнер от возмущения ахнул:

— Нет, а кто мне их всех сосватал?!

— Да ладно, езжайте уж! — цергард Федерации сделал широкий царственный жест рукой.

Несомненно, среди охранников были шпионы чужих ведомств, причём не самые профессиональные, потому что не все смогли скрыть удивление, когда «кортеж» — так мысленно обзывал их выезд Эйнер — остановился, можно сказать, в чистом поле, сразу за разрушенными окраинными кварталами. Заёрзали, завертели башками, пытаясь отыскать взглядом приметы «строго охраняемого места» — минные поля, полосы колючей проволоки, сторожевые вышки, цепи оцепления… Но кругом была только топь, размокшая и страшная. По ней пришлось шагать минут двадцать, прежде чем прозвучала команда:

— Стоп! Дальше никто не идёт! Затянет.

Люди встали, все кроме четверых. Цергард Эйнер, пришелец и двое его конвойных сделали вперёд ещё шагов тридцать. Было видно, с каким трудом эти шаги им давались — увязали чуть не по-колено, еле ноги выволакивали, рискуя если не кануть в трясину навеки, то, как минимум, лишиться сапог. У форгарда Ломра — кабинетного работника, совершенно не приспособленного к службе в полевых условиях, сердце замирало при мысли, что вот сейчас, прямо на его глазах будет тонуть Верховный цергард Федерации. Ии тогда ему, как старшему по званию, придётся предпринимать какие-то меры по спасению, а он, в жизни по топи не ступавший, понятия не имеет, какие именно!