Шрифт:
Пролог
«Иди против ветра. И пусть они плюют тебе в спину!»
В то утро она проснулась в своей большой квартире на Печерске, в просторной светлой спальне — совершенно одна и несчастна. Не зная еще, что это последний день ее жизни. Той самой жизи, что не сходила со страниц скандальных журналов, о которой мечтали тысячи и тысячи, которую она много лет создавала собственными руками, и которую ненавидела всем нутром.
Поворочалась на мятой постели, недовольно и злобно простонала и стала подниматься.
Для сорока лет Валерия Черноус сохранилась слишком хорошо. На вид — не больше тридцати. А в те моменты, когда она старалась выглядеть особенно роскошно — и того меньше. Невысокая, худая, с гибким и упругим телом, привыкшим к солярию и фитнес-клубу скоре из моды, чем по необходимости. Личико сердечком, пухлые губки и раскосые глаза цвета корицы придавали ее внешности инфантильный вид, но холодный цепкий взгляд и густые брови домиком не оставляли сомнений в том, что перед вами истинная акула — со стажем и опытом!
Такая хрупкая на первый взгляд, она излучала властную и несгибаемую энергию, заставляя людей в ее присутствии трепетать. «Железная женщина» — как писали таблоиды.
Двадцать лет в индустрии моды кого угодно сделают железным!
Валерия свесила ноги с кровати, и, бегло глянув в зеркало напротив, с отвращением поморщилась. Вчера еще такой безупречный макияж, превратился в маску для Хеллоуина: черные круги вокруг глаз, одна ресница почти отклеилась (о местонахождении второй можно только догадываться). Темные шелковистые волосы, доходившие до плеч, и обычно идеально выпрямленные или уложенные а-ля «кабаре», теперь торчали так, будто она всю ночь пыталась вымыть ими пол в доме.
И еще это состояние! О, боги, сколько она выпила вчера? С кем она пила? Как попала домой?…
— Меня пытался сожрать злой гоблин, — пробормотала Валерия сиплым голосом. — Но подавился, гад, и выплюнул…
Она хрюкнула, довольная собственным замечанием, хоть вряд ли ей теперь было весело.
Близился полдень. В это время она, как правило, уже давно на ногах, вьется пчелкой по всему городу. Работы нескончаемо много, как в аду! Два цеха, три бутика. Работники, клиенты. Клиенты, работники. Все требует ее непременного контроля и присутствия.
Но сейчас ее телефоны отключены — все до одного, даже автоответчик. Поразительно, она помнила, как отключила его ночью, и при этом не помнила всего остального.
Голова раскалывалась, стоило сделать хоть малейшее движение. Следовало повалиться назад, в подушки, и послать все к чертям собачьим. Но многолетняя привычка не давала ей возможности просто проваляться полдня. Даже если сильно хотелось. Нервы были уже не те.
Заниматься работой Валерия тоже не собиралась. Она решила это еще вчера вечером.
Хрен там заниматься, думала она, сползая с кровати, и преодолевая гул в голове. Все уверенно катится в пропасть!
Три ее магазина были заставлены. Цеха едва держались на плаву. Кредиторы заедали…
И при этом всякая шантропа знала ее имя даже за рубежом.
Валерия Черноус — один из самых культовых и скандальных модельеров Украины!
Какое прелестное сочетание — «культовый и скандальный».
Это заветное сочетание дорогого стоит, не так ли? Сколько людей ее ненавидело! Шипели в спину, ставили подножки и одновременно боялись до усёру. Странно, почему еще никто не нанял снайпера?
Ее даже собственные дети ненавидели. Женьке, старшему сыну, недавно исполнилось девятнадцать. Он смотрел на нее, как на чудовище, особенно, когда речь заходила про экономический. Ребенок, которому она дала все — начиная самой жизнью и заканчивая ее качеством — собирался провести остаток жизни со своим детским увлечением — гонять мяч по полю! Футбол! Тоже мне карьера, думала Валерия, холодея от злости. Она отсрочила ему два года, но откладывать дальше было просто некуда. Если он не поступит в этом году, то в дальнейшем она может просто не найти денег для его образования. Но ребенок ничего не знал про теперешнее ее положение дел и, видимо, так и рассчитывал всю жизнь прожить за мамочкой, как за каменной стеной, нигде не работая, не учась, ничем серьезным не занимаясь.
Дочь Лена ведет себя и того несносней. Что еще можно ждать от нее в шестнадцать? Пухленькая, разнеженная, совсем сопливая еще, а какие амбиции и гордыня! Она собралась в Польшу. Подумать только, из-за какого-то парня, которого знает без году неделю!
Вчера Валерия пришла домой пораньше, чтобы поговорить с детьми прямо и обстоятельно. Об их поведении, о разваливающемся бизнесе. Что наступают другие времена.
И что же она застала?
Ленка прицепила к холодильнику записку.
Записку!
Криво выдернутый лист из тетради, крупные быстрые каракули — между веселыми магнитиками с оленятами и пандами.
— Я что же, — рванула Валерия листок, — не достойна даже разговора?
«Мам! Я приняла решение жить своей жизнью. Не пытайся меня искать, я тебя очень прошу — не делай этого! Не надо! У меня есть собственная дорога. Прощай. Надеюсь, когда-то свидимся».
И, судя по всему, сменила номер телефона, потому что Валерия не могла дозвониться к ней.
Не могла дозвониться она и к сыну. Тот вообще очень редко бывал дома, жил где-то с друзьями и она совершенно ничего не знала о нем.
Тогда Валерия позвонила своему бывшему мужу Андрею. Вот кого стоило растерзать, чтоб мокрого места не осталось. Его влияние!
«Самостоятельность — принцип развития!»
Все те годы, пока она боролась за собственное имя, он пичкал их философскими теориями о свободе и совершенстве. Мать в это время незаметно вытеснялась из семейного пространства.
А потом он преспокойно развелся с ней — и женился во второй раз!
Гениально! У него теперь другая семья, другие заботы! А что ей делать с тем упрямством, что он взрастил в их детях?