Чтение онлайн

– Водки нет? – услышав отрицательный ответ, буднично сказала: – Пойду я. Кудой тут ближе?

Они вывели ее огородами к проулку, остановились у забора и закурили, наблюдая, как женская фигура размывается в темноте. Алексей вдруг почувствовал, что томившее его в предбаннике желание вновь наполняет тело. Разочарование и злость исчезли, появилось щемящее, тревожное ожидание. Догнать бы Бандитку, повалить в снег и на этот раз действовать решительно и страстно. И была уверенность, что все кончится по-другому, намного лучше, ярче.

– В субботу приеду, опять приведем, – словно угадал Лешкины мысли Ванька.

– Надо будет.

– Вот только где деньги взять?

– Достанем, – заверил Лешка.

Однако деньги оказались не нужны. Через три дня проститутки сдались, вышли на работу, и когда еще через день Порфиров встретил Бандитку и спросил, свободна ли в субботу, она оглядела его, точно незнакомого.

– Пошел ты!..

Владимир Жук выбежал из магазина с бутылками пива в руках и под мышками.

– Возьми пару: выскакивают, – попросил он Лешку. – Купил десяток, а то разберут до вечера.

Алексей помог уложить бутылки за сиденье.

– Ну что-поехали? – скомандовал Жук.

– Тут Сашка Ридель просит, чтоб до развилки подкинули.

– Пусть садится.

– Залазь, Риделенок! – позвал Лешка худого белобрысого мальчишку в сдвинутой на затылок шапке и в длинном пальто и с большой авоськой, набитой хлебом.

Груженый КамАЗ чихнул тормозами, медленно пополз навстречу солнцу. Светило оно ярко, грело через стекло. В открытое окно врывался холодный, но уже пахнувший весной ветер. Укатанные колеи потеряли ледяной блеск, кое-где появились мелкие лужицы. Колеса расплескивали воду, норовили вырваться из колей в рыхлый, ноздреватый снег. Лешка умело удерживал их и прислушивался к разговору соседей по кабине.

– Из школы? – спросил Вовка, отхлебнув пива из бутылки.

– Да, – как и все местные фины, коротко и угрюмо, будто делал большое отдолжение, ответил Сашка.

– А чего на автобусе не поехал? – Жук, поняв, что Ридель не скоро разродится с ответом, предположил: – Ждал, когда хлеб привезут?

– Да.

– Сломался, – объяснил Жук, имея в виду хлебовозку, – на буксире притащили, у нас в гараже ремонтируют. Хлеба на всю деревню набрал?

– Нет.

– Сколько у вас там дворов? Восемь?

– Семь. Оттиха умерла. Осенью, – в три приема ответил Сашка и, видимо, даже сам удивился своей болтливости.

– Помню, – подтвердил Вовка и с шумным бульканьем влил в глотку пива. Еще раз приложился, и бутылка закувыркалась в грязный придорожный снег. – Весна начинается. Как и осень – гиблое время для стариков. – Он закурил, открыл вторую бутылку. – От развилки сколько – километра полтора до дома?

– Может, полтора.

– Не боишься один?

– Нет.

Односложные ответы надоели Жуку, отбили охоту спрашивать, поэтому полностью отдался пиву. Вскоре вторая бутылка улетела в окно, за ней – третья. Жук лениво потянулся, выпятив рвущие рубашку бугры мышц, по-кошачьи пощурился на солнце, которое клонилось к лесу, сонно похлопал глазами.

– Вздремну я.

Алексей как раз довел машину до развилки, притормозил. Когда Сашка Ридель выпрыгнул из кабины, Жук захлопнул за ним дверцу, прислонился к ней, поерзал головой по стеклу, как испорченный «дворник», устраиваясь поудобней, и сразу захрапел. А Лешка не спеша повел погромыхивающий бревнами КамАЗ в райцентр.

Он отъехал метров на семьсот от развилки и увидел, что вдоль леса по дальнему краю поля бежит стая собак. Они были крупными и серыми, двигались прыжками след в след, то вырастая над снегом, то исчезая в нем. Лешка перевел взгляд на дорогу. Большие собаки, как волки. А может, и волки. Впереди был подъем, и Алексей начал разгонять автомобиль, чтобы не застрять. Двигатель загудел сердито, лобовое стекло прицелилось в багрово-серые облака. Натужно фыркая выхлопной трубой, КамАЗ преодолел подъем. Алексей убавил газ, и колеса заметались по колее, почти не слушаясь руля. А может, и волки, припомнилось Лешке.

– Риделенок, наверное, со страху на дерево залез и полные штаны наложил, – решил он вслух.

– Угу, – сквозь дрему буркнул Жук. Голова его посунулась книзу, машину тряхнуло, и он стукнулся о дверцу. – У-у... – недовольно замычал Вовка, выпрямляясь. Он широко зевнул, потянулся, тряхнул лохматой головой. – Что ты там говорил?

– Ридель со страху вместе с деревом, наверное, трясется.

– Почему?

– Кажись, волки пробежали, целая стая.

– Где? – насторожившись, спросил Жук.

– По полю, что от развилки начинается.

– Точно волки, не ошибся?

– Может, и собаки, – ответил Лешка, – но больно крупные. Вот они пуганут Сашку!

– А если не успеет на дерево залезть?

Жук посмотрел на обочину. Глубоко, да и места мало, с прицепом не развернешься.

– Тормози!

Лешка удивленно посмотрел на него.

– Останавливайся! – рявкнул Жук.

Не успел КамАЗ остановиться, как Жук выпрыгнул из кабины. Лешка тоже вылез, подошел к нему. Вовка рылся в ящике для инструментов.

– Лешка! – не оборачиваясь, позвал он. – Ты здесь? Давай отсоединяй провода и шланги, – он кивнул на провода сигнализации и шланги тормозной системы, связывающий тягач с полуприцепом. – Только быстро!

Алексей забрался на раму выполнять приказ. Рядом стучала кувалда: Жук оббивал наледь со штанг.

– Лешка!.. Лешка, мать твою!..

Алексей подбежал.

– Помогай!

Он помогал наставнику выдвигать и устанавливать штанги, слушал сиплое дыхание, прерываемое буханьем кувалды и матюгами, видел руки Вовки – забрызганные кровью, волосатые и короткопалые. Они вминались в ржавое холодное железо, покрытое грязными бугорками льда, дергали его яростно, будто хотели отломать штанги. Когда Жук понял, что справится сам, приказал:

– Иди отсоединяй. Не будут выкручиваться – рви!

Алексей быстро справился со шлангом, в кабину залез одновременно с Жуком. Автомобиль натужно взревел, прыгнул вперед. Сзади протяжно взвизгнуло железо и ухнули бревна – тягач вылез из-под полуприцепа. Ох и намаются, когда цеплять будут!

КамАЗ летел по петлистой дороге, подпрыгивал, клевал кабиной, казалось, сейчас врубится бампером в обледенелый рубец снега между колесами.

Вот и развилка. Тягач резко затормозил, просунулся юзом мимо поворота. Из-под колес взметнулась снежная пыль, автомобиль прополз по целине, выбрался на дорогу. Алексей внимательно осматривал деревья на обочине. На хвойные нечего смотреть: елки слишком низкие, а сосны с гладкими стволами, не заберешься– Лиственные и достаточно высокие попадались не часто. Риделя нигде не было, зря только возвращались.