Последние сумерки
Шрифт:
– Кстати, Дим, откуда такая роскошь?
– Оттуда, – Димас самодовольно прищурился. – У нас же представительское шампанское всегда должно быть – для VIP-клиентов. Ящик в подсобке обязательно стоит – так мы с девчонками-кассиршами приладились… – он понизил голос до таинственного шепота, – аккуратненько так переливаешь его в другую тару, а в бутылку из-под «Шандона», тоже аккуратненько, льешь «Корнетбрют» за сто десять рублей из соседней палатки! Здорово?! Вот мы и бодримся с девочками – по мере необходимости…
– А как же VIP-клиенты? Вы им что – «Корнет» наливаете?!
– Ага… – Димас удовлетворенно причмокнул после очередного глотка.
– А они?!
– Да что – они? Пьют как миленькие. Еще прихваливают – вот, мол, что значит Франция! Хаха-ха!!! Давай подолью…
Пузырьки в их бокалах были светло-желтые и блестящие – как послеполуденное небо над Кузнецким мостом.
– Ты посмотри только, как к материальчику идеально подходит – будто специально подбирали!
Димас, вышедший на крыльцо проводить Юлию, вручил ей забытый на столе букет. Действительно, сочетание цветов было удивительным – на фоне полупрозрачного жатого шифона цвета фламинго плотные лепестки коралловых роз сияли изысканной атласной аппликацией.
– Спасибо, Дим…
Юлия растроганно моргала. Такую безусловную красоту мог подобрать для нее только Димас. Это было не платье. Это была мечта в чистом виде – яркая, чистая, легкая и воздушная, как прохладные складки солнца-клеш, ласкающие ей голые колени.
– Иди-иди уже, – благословил ее Димас. – А джинсы твои у меня в подсобке полежат, потом заберешь. Не таскать же тебе их с собой в таком наряде!
Уже у букинистического книжного Юлия обернулась. На крыльце бывшей «Светланы» стоял элегантный Димас, любуясь ею, как художник любуется на законченную картину. Юлия приподнялась на цыпочки, и через головы прохожих они помахали друг другу руками.
16 часов 00 минут
Предвечернее солнце гладило бессильной лаской прокаленный за день асфальт узеньких тротуаров. Юлия медленно шла вверх по Кузнецкому.
Женщины удивленно оборачивались на нее, мужчины улыбались ей вслед. Не потому, что она была прекрасна в платье из новой коллекции Стеллы Маккартни. А потому, что сердце ее пело благодарную песнь молодости, любви и… раскаяния. Бедный-бедный Олежка! Как он с ней мучается! Переживает. Заранее так хорошо все спланировал – Юлия уже с вещами должна сегодня переночевать у него, и завтра рано утром они вместе отправятся в аэропорт. Он наверняка предвкушает романтический ужин на своем просторном балконе. А она до сих пор не удосужилась ему даже позвонить! И не может она ему объяснить, по крайней мере сейчас, почему так получилось, что она с утра шляется по Москве без копейки денег… Ну, ничего! Когда он увидит ее в таком платье – а она уже решила, что приедет к нему неожиданно, – он сразу все простит и забудет! И к черту вещи – они там все купят! Что надо-то? Трусики, маечку и зубную щетку? Подумаешь – проблемы. Зато это будет настоящее романтичное предсвадебное путешествие. Сейчас вот, уже скоро, она обнимет его, поцелует и…
Юлия посмотрела на себя в витрину аптеки на углу и сама залюбовалась. Из тонированного стекла на нее смотрела не девушка, а некое сказочное существо. Нимфа городских улиц – с открытыми хрупкими плечами, с тонкой талией в дизайнерском корсете. Деликатный московский загар тонких голеней и предплечий подчеркнут теплым оттенком кораллово-розового шифона. И даже легкие парусиновые «балетки» кремового цвета идеально подходят к ансамблю. Вот только прическа не гармонирует с нарядом. Это даже и не прическа вовсе – просто волосы. Не мытые со вчерашнего дня и не причесанные после ночи… А это мысль!
Юлия даже подпрыгнула от радости – здесь же рядом совсем, три минуты ходьбы. Если только Ларисон работает… тогда она приедет к Олежке в полном блеске. Вот он обалдеет! Ноги, не чувствуя усталости, сами понесли ее вперед. И вверх. По Кузнецкому. Встречный ветер пах пирожками из палатки «Крошка-картошка». Пробегая мимо аппетитного окошка, Юлия вдруг осознала, что не ела со вчерашнего вечера.
Брусчатка блестела под ногами круглыми спинками бурых крабов, греющихся на вечернем солнце. Вот бутик «Тиффани», дальше «Фаберже», потом слева «Версаче»… а вот и она, площадь Воровского. Серая громада дома, стоящего буквой «п», и смешной мужик Воровский, взлохмаченный и мятый, пытается что-то сказать вечно спешащим мимо прохожим. Дальше черная вывеска «Главпивторга», стилизованная под «совок». А еще недавно это был ресторан «Англетеръ» и они туда заходили с девчонками потанцевать под живую музыку восьмидесятых. А вот и огромные глянцевые витрины знаменитой «Персоны». Сладко улыбающийся юноша-администратор бросился к ней как к родной.
– Вы по записи?
– Нет, э-э… Мне Ларису Сомову. Она сегодня работает?
– О да, конечно! Ларик, Ларик! К тебе клиентка!
В затемненный холл вышла роскошная Ларисон. В лакированном фартуке до пола, голые загорелые плечи блестят бронзой, как и инструменты сталью в планшете у пояса. Садо-мазо королева!
– Ну-у, прынцесса! – искренне восхитилась Ларисон. – Сколько лет, сколько зим…
– Лар, у тебя народ есть?
– Какой народ, о чем ты? Все ж на дачах, лето – мертвый сезон. Так что проходи, фея, доведем тебя до ума…
Юлия утонула в кожаном кресле, уронила запрокинутую голову в хромированную раковину в стиле хай-тек. Запах хвойного шампуня мгновенно уволок куда-то в юность, в лес, в палатку. И водопадом зашумела прохладная вода, включенная догадливой Лариской. Все, кайф вечен, и она всегда бу…
– Алло, Олежка! А-а… Привет, Тань. Да, я знаю, что у вас сегодня выпускной… Да не могу я, Танюш, совсем не могу, правда… Ладно. Мне тоже жаль, еще как! Всем привет передавай. Я вас тоже люблю.
Юлия снова отдалась воде и Ларискиным рукам. Ее ловкие, легкие пальцы заскользили по коже головы расслабляющим массажем, и голос ее зазвучал музыкой, сливаясь с музыкой из невидимых динамиков.
– Что у тебя там?
– Да у ребят из литературного сегодня выпускной вечер в ЦДЛе. Зовут…
– Так иди! Смотри ты какая сегодня красотка – прямо на бал!
– Какой там бал, ты что?! Я и так сегодня весь день не тем занимаюсь… Вот сейчас уложишь меня и я – бегом к Олежке.