Последний бой героя
Шрифт:
– Мы найдём её, найдём… – начала лепетать няня.
– КОНЕЧНО, НАЙДЁТЕ! – завопил колдун, и послышался спешащий топот – сюда спешили и арапы, и служанки, и чернолатники, и, может быть, ещё какая нечисть. – Я ВАС ВСЕХ УДАВЛЮ СВОЕЙ БОРОДОЙ, ЕСЛИ НЕ НАЙДЁТЕ!
Людмила хоть и чувствовала, что вот-вот потеряет сознание от испуга, понимала всю безвыходность положения – они явно догадаются, что она где-то здесь, ведь она же точно не выходила. Потому пришлось действовать первее.
Она бросилась вперёд – навстречу ужасному существу – и толкнула его, поразившись тому, насколько же он холодный – кусок льда, не иначе. Но Черномор не рассыпался, а покатился кубарем, запутавшись в своей бороде опять. Людмила выскочила в коридор и ужаснулась: сюда уже бежал отряд его личных гридников, тяжело стуча железными сапогами по полу – они неслись, занимая всё пространство коридора…
По счастью, выскочившая няня из своей конуры, не закрыла дверь за собой – и Людмила прошмыгнула туда, стараясь ни об кого не запнуться, и почти не шурша.
– ОНА ТОЛЬКО ЧТО УБЕЖАЛА! – заорал Черномор. – КУДА ВЫ БЕЖИТЕ, ГЛУПЦЫ! КАСЬЯН, КАСЬЯЯЯЯЯН! ВСЕМ ИСКАТЬ! ЖИВО! А ТЫ ЧТО РАЗЛЕГЛАСЬ?! ЕСЛИ ТЫ ЕЁ НЕ НАЙДЁШЬ, Я ВАС ВСЕХ ЛИЧНО БУДУ СЕЧЬ, ПОКА КОЖА НЕ СЛЕЗЕТ!
Поднялась такая суматоха, что Людмила распереживалась за няньку – её сшиб один из «ходячих мертвяков» прямо к стене, и они стали бегать туда-сюда. Арапы же поднимали беснующегося старика, который страшно сквернословил, плевался и ругался, угрожая всем и каждому.
Людмила аккуратно влезла под приземистую деревянную кровать няньки в её крохотной комнатушке и решила переждать смерч хоть немного.
– ИСКААААААААААТЬ, ОЛУХИИИИ!…
––
Руслан вёл коня по мшистой и болотистой местности, пока деревья не расступились, и витязь не вышел в лог, полный тумана. Он стал спускаться, полный решимости – теперь он не боялся встречи с лихим неприятелем, и бесстрашно вёл своего Верного, который иногда всё же делал попытки упираться.
Земля в этот раз была твёрдая, болото осталось позади, впереди – за логом – виднелась
снова роща, перетекающая в дремучую тайгу, но пока всё было не так уж и плохо, но туман сгустился ещё сильнее, что даже солнечный свет померк. Конь в который раз занервничал.
– Успокойся, друг мой, – терпеливо сказал Руслан. – Всё будет нормально. У тебя хоть подковы есть, а я вообще босой иду. Представь, каково мне?!
Конь молчал, и витязь смотрел на него с обожанием через плечо, пока не наступил на череп. Тот кротко и безвыходно хрустнул под грязной стопой воина, и он отпрыгнул назад, будучи уверенный, что там притаилась гадюка. Но нет – никакой змеи там не оказалось.
– Что такое… – начал Руслан, вглядываясь под ноги. Череп был человеческий, давно истлевший. Он продолжил путь, всматриваясь в землю и отпустив узду. – Что тут было…
Череп оказался не единственным – другой лежал поодаль, увенчанный синим ржавым шлемом с огромной вмятиной. Пустые глазницы отчаянно смотрели куда-то вверх. Третий череп уже был раскрошен – то ли кто-то тоже на него наступил так, то ли ворог по нему ударил палицей и разбил его на осколки. Это было настоящее поле битвы – разбитые щиты, ржавые мечи. Сапоги вместе с иссушенными голенями внутри; колчаны, полные стрел с иссохшим оперением. И кости, кости, кости. Всюду – пожелтевшие кости. Где-то кисть, держащая обломанный меч даже после гибели. Где-то целый остов богатыря в изъеденной временем кольчуге: пал вместе со своим конём. Вонзённые копья, стрелы, обросшие плющом. Бой был страшный, беспощадный.
– Кто устлал тебя костями, поле? – спросил Руслан с горечью. – Что за брань тут была?
Он прошёл подальше и увидел высокого рыцаря в косматом шлеме, чья голова была свёрнута назад. За ним – обезглавленный скелет в кожаной броне и с ржавым же щитом. Дальше – останки дружинника с когда-то красным каплевидным щитом в порубленной золотистой кольчуге.
Тоска тоской, а Руслан помнил, что он остался не только без оружия, но и без обуви, поэтому решил подыскать что-то себе… Но ни щитов подходящих, ни мечей здесь не было – только шлем нашёлся совершенно целый, почти такой же как тот, что был у него, только у этого был железный наглазник. И тяжёлую алебарду он тоже взял, вырвав её из рук у очередного павшего воина.
Он свистнул тихонько, и Верный неспешно затрусил к нему.
– Надо уходить отсюда, – сказал он ему и забрался в седло. – Кто знает, что тут было.
Он взялся за узду и чуть направил своего коня – тот глухо застучал копытами, ступая крайне аккуратно, чтобы не наступать на остатки некогда великих воинов. Туман в логе необычайно сгустился перед тем, как Руслан увидел возникший из ниоткуда холм. Он чернел в туманном облаке и, судя по всему, предвещал конец этого бранного поля.
Храп гулко прокатился по логу, и издавал его этот холм. Протяжный, низкий звук. Конь встрепенулся, испуганно заржал, затряс гривой.
– Не бойся, друг мой! – воскликнул Руслан. – Я с тобой.
Холм кашлянул, фыркнул носом, разогнав туман перед собой, и воззрился на всадника спокойным взглядом. Это была гигантская голова, принадлежавшая когда-то большому человеку. Украшала голову ерихонка – воеводский островерхий шлем, в лучшие годы блестевший на солнце начищенным пятаком. Синие глазища пока не выражали ничего устрашающего, голова просто смотрела на гостя, спрятав свои бледные губы под пепельными усищами.
– Ты кто такой? – вскричал Руслан, чтобы его было хорошо слышно.
– А ты? – спросила голова басовито, напугав стаю ворон, поспешившую подняться в воздух. Голос у неё был такой, будто кто-то кувалдой долбит в железный бак литров на пятьсот.
– Меня зовут Руслан, – ответил витязь. – Я иду за своей избранницей, которую похитили.
– Так и иди, – насупилась Голова. – Убирайся прочь, не то поляжешь здесь, как остальные.
– Не смей угрожать мне! – грозно заявил Руслан, крепче перехватывая алебарду правой рукой. Верный беспокойно заёрзал.
Голова фыркнула и закрыла глаза.
– Пожалей свою избранницу, а то не дождётся тебя. Мальчуган, спасайся, пока можешь.
– Молчи, пустая голова! – снова ответил витязь, ощущая необыкновенную силу в себе. – Не тебе мне указывать. Хоть лоб широк, да мозгу мало! Как наеду, так не спущу!
– Ах, не спустишь?! – прошипела Голова, и глаза её налились кровью. Её щёки побагровели, надулись, всасывая воздух со страшным свистом, а губы угрожающе запенились. Её лоб пересекла вздувшаяся вена. А затем она стала дуть.
Смерчеподобный порыв ветра захлестнул витязя и его коня; последний же упёрся изо всех сил, согнув голову, прижав уши и закусив удила. Руслан левой рукой держал узду, а правой пытался поднять алебарду, но поток воздуха никак не заканчивался. Витязь чувствовал, как его вот-вот оторвёт от седла, да и дышать он сам не мог, ни одного вздоха сделать атака Головы не позволяла… Он отпустился и тут же слетел с коня, кубарем покатившись обратно.