Последний бросок
Шрифт:
– Мой лейтенант, – вышел на связь Виктор, – нам нужны боеприпасы. Штурмовые гранаты.
Но в ответ была тишина.
– Ничего не понимаю, – недоуменно сказал Крамер и потрогал наушник рации. – Фловер!
– Чего?
– Странно… рация работает.
– Ты чего бубнишь?
– Лейтенанта вызвать не могу. Думал, рация сломалась, но нет, все в порядке.
– У меня та же картина, – после короткого молчания сказал Макклай. – Не отвечает, сволочь. Может, его грохнули?
– Ты сам понял, что сказал? Он там чуть ли не в бункере сидит…
Но лейтенант Ленцге вышел на связь сам:
– Солдаты, у меня неприятная новость… нам нужно отступать.
– О чем вы говорите, мой лейтенант? Нам нужна только пара десятков гранат, и мы возьмем эту точку целиком.
– Все не так просто, капрал. Мы полностью эвакуируемся с планеты. А теперь уходите, времени очень мало…
Лейтенант отключился, и как его ни пытались вызвать, на связь он больше не выходил.
– Вот так дела-а… – протянул Фловер Макклай. – Ты чего-нибудь понял?
– Абсолютно ничего, дурдом какой-то, – сказал Виктор и, спустившись вниз, выглянул в ближайшее окно.
Никаких армад вражеских армий, заполонивших город, он не увидел, да и не стало бы это причиной бегства со всей планеты. Из города – может быть, но не с планеты. Вместо этого он увидел поспешно отходящие войска, тоненькими ручейками вытекающие из уже захваченных зданий, и странное дело – по ним не стреляли мстительные весдоки. Как, впрочем, не стреляли и по ним. Вместо этого сепаратисты высовывались из окон и что-то радостно кричали, победно размахивая оружием и стреляя в воздух от избытка переполнивших их чувств.
– Да что случилось-то?!
Виктор снова вернулся на недавно отвоеванную площадку на втором этаже.
– Эй вы, там! – крикнул Виктор в коридор, вызывая тех, с кем недавно воевал.
– Чего тебе?!
– Что случилось?
– Мы вас победили! Ты слышал, козявка, мы победили!
– Ну и хрен с вами, пусть так. Раз уж вы победили, может, тогда выпустите тех, кто этажом выше вас и остальных? Мы эвакуируемся…
– Да нет проблем, идите…
Весдоки не обманули и выпустили попавших в ловушку солдат. Собравшись в кучу, солдаты вышли наружу и, опасливо ощетинясь стволами разрядников, стали отходить назад и вскоре влились в общий поток бегущих войск.
Сержанты пытались как-то упорядочить процесс отступления, но хаоманы, поддавшись стадному чувству страха, плевали на их приказы, стремясь как можно быстрее выбраться из города, в черте которого уже не было ни одного офицера-тамалана. Но давки пока не было.
Друзья, увлекаемые толпой в несколько десятков тысяч, выбрались за черту города и остановивились на холме, с которого было все прекрасно видно. Но дальше друзья не могли идти, ибо все пространство от города до подножия гор было полностью занято живым морем солдат, которое колыхалось, образуя своеобразные волны, и ревело миллионами глоток.
– Твою мать! – выругался Виктор, глядя на все это безобразие. – Что же произошло?
Но ответа дать ему никто не мог. Вместо этого приходилось наблюдать за сотнями курсирующих в воздухе десантных шаттлов, которые постоянно приземлялись и взлетали с какой-то плохо скрываемой нервозностью. Удивительно, как еще не произошли трагические случайности вроде столкновений в небе. Виктор отдавал должное мастерству пилотов, уж больно много было шаттлов в весьма ограниченном пространстве.
Приземляясь, челноки даже не глушили двигатели. Они открывали створы, выдвигали трапы, по которым под рев сопел быстро вбегали солдаты, занимая все свободные места в трюме челнока. Забив солдатами все пространство, так, что даже зернышку не было места, где упасть, челноки тяжело отрывались от земли и уходили в космос. А на их место тут же приземлялись другие.
Так продолжалось довольно долго, и Виктор почему-то начал бояться, что их забрать не успеют, хотя с чего он это взял, Крамер не понимал. Само собой в голову пришла мысль, что такая спешка означает ограниченность времени эвакуации.
Поначалу толпа никак не хотела редеть, но сотни вместительных шаттлов делали свое дело, и Виктор даже не заметил, как оказался почти у самой площадки, где приземлялись челноки. Впереди было всего двести метров пространства, плотно забитого солдатами, которым не терпелось попасть внутрь железной птицы, уносящей их в небо.
В небе сильно поредело, и не было уже такого гула. Приземлился последний челнок, который едва успел загрузиться и взлететь.
Крамер осмотрелся. Казалось, он оглох, стояла непривычная тишина. Нет, конечно, раздавались отдельные шорохи, стучала броня ударявшихся друг о друга солдат, были слышны их разговоры, но в небе было пусто и оттого так тихо.
– Нас бросили, – сказал Фловер.
– Такого не может быть… – не веря своим словам, ответил Крамер, вглядываясь в небо. Там показалась точка, потом еще одна, еще и еще. – Ты видишь?! Они вернулись за нами!
82
Снова началась суматоха погрузки, только на этот раз она была не такой интенсивной. Челноков в небе было на порядок меньше, чем в прошлый раз.
Виктор с Фловером подошли почти к самому краю, дожидаясь своего рейса. Рядом приземлялись другие челноки, и в них грузились солдаты.
– Что-то тут не так, – с подозрением сказал Крамер, рассматривая соседний шаттл.
– В каком смысле?
– Какие-то они разнокалиберные. Справа от нас стоит стандартный челнок на пятьсот мест, а слева гораздо меньше.
– Точно, – подтвердил Фловер, провожая взглядом взлетающий челнок, который был слева. – И эмблемы на их корпусах другие… из-за пыли разобрать не могу, какие-то каракули.
Впрочем, скоро стало не до разглядывания эмблем на корпусах челноков. Прямо перед ними садился столь долгожданный шаттл, но Виктору лезть в него отчего-то напрочь расхотелось. Он был чужим. Но его никто не спрашивал, хочет он или нет, напиравшие сзади солдаты ринулись вперед в приветливо открывшиеся створы, увлекая за собой Крамера с Макклаем. Им было без разницы, какие там эмблемы и чьи они. Они действовали согласно инстинкту, требовавшему убраться с этой планеты вслед за остальными. И точка.