Чтение онлайн

— Вепрь, проследи, чтобы припасы были уложены в сумки. Тар, присмотри за бойцами. Мы выходим. Мне нужно только попрощаться. .

С этими словами Хельви развернулся и прошел сквозь невидимую стену, отделявшую две половины лачуги. Он снова очутился в той части, которая выходила окнами на море. Ему очень не хотелось уходить прямо сейчас — столько вопросов нужно было задать и, главное, обсудить со старым армагом. Не зная почему, наместник проникся доверием к Шшш и готов был говорить с ним о самых сокровенных вещах. Да и порасспросить кое о каких секретах всевидящего хранителя тоже представлялось крайне соблазнительным.

— Трудно жить, ни в кого не веря. — Армаг возник прямо из воздуха, как обычно, вместе со своим высоким стулом. — Впрочем, я не виню тебя. Стыдно требовать от человека, который прожил столь нелегкую жизнь, доверия и безоглядной веры в ближнего. Удивительно, что ты вообще смог полюбить. Ведь любовь — это еще и доверие, очень большое. Мне тоже жаль расставаться с тобой. Но поверь, я едва ли могу помочь тебе в том, чтобы разгадать торцовые интриги. Я же не хранитель альвов, мне они так же чужды, как и тебе.

— Мне будет не хватать тебя и моря. Странно, что оно не обозначено ни на одной карте, ни имперской, ни человеческой. Я видел сон вчера ночью, словно я плыву по зеленым волнам далеко-далеко от берега на настоящем корабле — огромном, с белым парусом. Ты не поверишь — я проснулся в слезах. Мне потребовалось вспомнить, кто такой и в чем заключается мой долг. Может быть, я еще вернусь сюда?

— Кто знает, — уклончиво отвечал армаг. — В моих видениях относительно твоего будущего не было указания на то, что ты вернешься на эти берега. Но они не совсем точны, ты знаешь. А что касается твоего долга, то откуда тебе знать, в чем он заключается. Может, тебе суждено сыграть совсем другую роль, чем ту, о которой ты думаешь. О твоем предназначении известно только богам, которые ушли.

Хельви хотел было сказать, что согласно видениям армага вопрос о его предназначении можно считать решенным, но вспомнил о постоянных предупреждениях Шшш о недостоверности предсказаний и решил промолчать. Незачем лишний раз расстраивать старика.

— А князь Остайя? Что скажешь — стоит ли нам относиться всерьез к договору, который он заключил с Ахаром? Откуда вообще взялись эти водяные? Айнидейл никогда не рассказывал мне об этом племени. Однако водяным удалось пленить Вепря и Тара и даже удерживать их несколько лет в своем мире, а это многого стоит. Неужели наставник просто не знал об этих Младших? Не могу поверить.

— Какой ты смешной. Взрослый мужчина, а веришь, Что наставники должны обязательно все знать. Даже я не знаю многих вещей, хотя, казалось бы, когда-то обладал божественной силой. Что касается жителей воды, то ничего тебе о них сказать не смогу. Хранители подводных обитателей всегда держались немного в стороне, особняком. Ни один из них не выжил после проклятия сильфов, так что мне не с кем даже посоветоваться по поводу твоей проблемы. С другой стороны — ты же все равно решил найти дракона для своей принцессы?

— Да, я решился, — медленно заговорил Хельви. — Им-ератор требует шкуру, а Остайя — голову, так что, если бы нам в самом деле удалось захватить одного дракона, мы бы откупились от обоих. Однако шкуру ищу я один, а головы в том случае, если водяные и впрямь могущественны, необходимы всем моим товарищам, чтобы выбраться из Черных гор. Мне нужно предупредить их об опасности, если она существует, на тот случай, если я погибну. Они должны знать, насколько опасно будет выбираться из Черных гор через владения Остайи.

Армаг и человек помолчали. Каждый размышлял о своем. Хельви подумал, что зря накликает себе смерть-это было плохой приметой, причем не только в империи Младших, но и в королевстве Синих озер. Он посмотрел на Шшш, пытаясь прочесть его мысли, но из этого ничего не вышло. Хранитель сосредоточенно раздумывал о чем-то, но его лоб оставался таким же спокойным и гладким, как обычно.

— Надеюсь, моя птица пригодится тебе в пути, — наконец вымолвил он. — Почему ты не хочешь спросить меня про своего спутника, Вепря? Он не альв, и я могу рассказать тебе про него много любопытных вещей. Если захочешь, конечно. Он очень интересный человек.

— Нет, — торопливо сказал наместник и даже поднял руку, словно заслоняясь от слов армага. Тот понимающе кивнул. — Вепря я знаю дольше всех. У меня есть теплые воспоминания о наших приключениях. Я не хочу. Он не попытается убить меня, а остальное меня не интересует.

— Нет, он тебя не убьет, — кивнул головой армаг. — А насчет остального… Любовь — большая сила. НУ Да ладно. Нужно прощаться.

— Погоди! Я хотел спросить еще, справедливо ли было решение Совета Мудрых, который изгнал меня из столицы за то, что мой родной брат вступил на трон? Неужели и в самом деле способен был начать войну ради власти в Ойгене? Не могу в это поверить!

— Я тоже не могу, хороший мой. Но ты не хочешь поговорить на эту тему позже, на привале? Да и орать На все дюны тоже не стоит.

Укоризненный голос алхина прозвучал как гром среди ясного неба. Наместник ошарашенно оглядывался вокруг— ноги снова утопали в горячем песке, бесконечные белые дюны тянулись со всех сторон, и только море напоминало о себе чудесным освежающим ветерком, налетавшим со спины. Хельви обернулся, но воды уже не было видно, равно как и лачуги хранителей. А может, это вообще был мираж.

— Слава Огену, что ты пришел в себя. Мы уже начали беспокоиться, что ты молчишь всю дорогу, и взгляд у тебя сделался какой-то безумный. Тар предлагал пустить тебе кровь — говорят, это полезно, когда голову чересчур припечет. Ты как себя чувствуешь-то? Это заклятие на тебя дружки твои наложили? А ну скажи что-нибудь. — Вепрь озабоченно заглядывал наместнику в лицо.

Остальные бойцы, воспользовавшись паузой, побросали сумки на песок и шлепнулись рядом. Нырок вообще упал, раскинув руки, на спину и прикрыл глаза. Тар и его ученик вели себя более сдержанно, но выглядели уставшими. Несмотря на то что отряд нес относительно небольшой груз, идти по раскаленному песку было сложно и непривычно. Только Кифр выглядел каким-то отстраненным. Он и на песок сел как-то прямо, словно был готов по чьему-то неуловимому сигналу рвануть что есть мочи вперед. Хельви молча приподнял руку.