Чтение онлайн

— Надеюсь, — сказал я, — начальство поймёт, что дело всё-таки резонансное. Ведь это не простой труп.

— Только вскрытие пока ничего не дало, — пожала плечами Оксана. — Обычный человек. Следов препарата не обнаружено. Метаболизм Савченко, видимо, быстро все перерабатывал. Но начальство взбодрим. Главное — успеть до того, как они уйдут за пределы области.

Я кивнул, чувствуя, как в висках стучит мысль: «Если Инженер тянет Савченко куда-то дальше, значит, времени у нас мало. Очень мало.»

— Ну да, — сказал я, — конечно, это всё правильно, но вряд ли мы их такими мерами возьмём.

— Почему ты так думаешь? — Кобра прищурилась.

— А сама подумай. Они ж не дураки. Явно и этот вариант просчитали. Посты, ориентировки — всё это для них ожидаемо. Но, так или иначе, сделать надо. А вообще… они могут и по-другому сыграть. Сунут тело в багажник легковушки, обложат льдом — и поехали себе, как обычные пассажиры. Или вовсе заморозят здесь, в Новознаменске, а вывезут потом, только когда всё стихнет.

Оксана задумалась и проговорила:

— Интересно, на хрена он Инженеру понадобился?

— Вот это-то меня и волнует, — ответил я, глядя в сторону морга. — Я чувствую, что история с опытами над людьми не закончилась. Она продолжается.

Мы въехали во двор отдела, поставили машину на служебную парковку и поднялись по ступенькам.

— О, Максим! — заголосил Ляцкий, завидев меня. — Оксана Геннадьевна!

Он, как сом в аквариуме, вытянулся за стеклом дежурки, вытянув шею к окошку:

— Тут к вам гости.

— Какие ещё гости? — нахмурилась Оксана.

— Ну… смежники, — развёл руками Ляцкий.

— Кто?

— Эти… фейсы. Как мы их называем, — многозначительно прошептал он.

— Где? — бровь Кобры поползла вверх.

— Я просил подождать внизу, но он напрямую к начальнику пошёл. Полкан ФСБшный. Сказал, что ему нужен Яровой.

— Интересно… — пробормотала Оксана. — Вроде, уже всех нас опрашивали.

— Может, уточнить что хотят, — пожал я плечами.

Мы потопали поскорее в её кабинет. Она отперла дверь, мы зашли, я успел только присесть на стул, как телефон на столе зазвонил.

— Слушаю, Коробова, — отозвалась Оксана своим фирменным тоном.

Она телефон ненавидела: звонок начальнику УГРО почти всегда означал одно из двух — либо вызов к верхам, либо очередное ЧП в городе.

В этот раз оказалось третье.

— Оксана Геннадьевна, — в трубке раздался голос исполняющего обязанности начальника ОМВД, одного из замов Мордюкова. — Вы уже у себя? Ляцкий сказал, что видел вас.

Я хмыкнул: ну, Ляцкий… всё сливает сразу. Видно, приказ такой — доложить, как только мы появимся.

— Конечно, у себя, — сухо ответила Кобра. — Я же с вами разговариваю.

— Замечательно, — произнёс зам, не поддавшись. — А Яровой с вами?

— Да, — кивнула она.

— Тогда так. К вам сейчас подойдёт посетитель. Можно сказать, коллега. Из Москвы. Ну, из смежной структуры. Не уходите, примите, поговорите.

— Да-да, конечно, — быстро ответила Кобра и, не дожидаясь конца реплики, привычно шлёпнула трубкой об аппарат.

В кабинете повисла тишина, напряженная, как перед грозой.

В дверь постучали — осторожно, мягко, словно боялись потревожить.

— Войдите! — резко бросила Кобра.

Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Владимир Андреевич Черненко. Тот самый, из управления «М» ФСБ России. Вежливый кивок, спокойная осанка, на лице — безупречно отточенная улыбка.

— Добрый день, разрешите? — спросил он формально, прекрасно зная, что ему никто не откажет.

— Входите, конечно, — сухо ответила Оксана.

— Рад вас снова видеть в добром здравии, — произнёс Черненко, пожимая руки нам обоим.

Сын моего старого знакомого из КГБ. Тот самый полковник, на которого я вышел через Кузьмича, соседа по даче. С ним мы совсем недавно провернули операцию по разоблачению оборотня в погонах — следователя Сметанина, Бульдога.

— Что вы хотели, Владимир Андреевич? — спросила Кобра, прищурившись.

— Извините, Оксана Геннадьевна, — мягко отозвался он. — Вопрос у меня сугубо конфиденциального характера к Максиму Сергеевичу. Прошу прощения, но разрешите переговорить с вашим сотрудником наедине? — при этом полковник кивнул на меня.

Оксане это явно не понравилось. Она напряглась, нахмурила брови, постучала ноготками по столешнице — коротко, гулко. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд стал тяжёлым, с явным недоверием. Но ответ прозвучал не так резко, как можно было ожидать по выражению лица.

— Конечно, понимаю… — протянула она, но голос звучал натянуто. — Но какие у вас могут быть дела к моему подчинённому, о которых нельзя рассказать мне? Я его непосредственный руководитель. Начальник уголовного розыска.

Черненко выдержал паузу и, надо отдать ему должное, улыбку не потерял. Наоборот, натянул её ещё шире, но не фальшиво — умело, мягко.

Видно было, что действительно уважал Коробову.

— Ещё раз извините, — сказал он негромко, но предельно отчётливо. — Служба такая. Не могу об этом говорить. Но уверяю вас: ничего такого… нет, точнее, хочу заверить — если всё получится, вы обо всём очень скоро узнаете. Всё узнаете.

Он перевёл взгляд на меня:

— А пока… где мы могли бы переговорить с Максимом Сергеевичем с глазу на глаз?

— Что ж… — выдохнула Кобра и встала из-за стола. — Разговаривайте здесь. А я пойду… в ИЦ схожу, карточки гляну, давно собиралась.