Шрифт:
Причина гибели цивилизаций – не убийство, а самоубийство.
Арнольд Тойнби
1. Персиковая Долина
По извилистой дороге горного серпантина на большой скорости несся красный кабриолет, словно отполированный шарик в игре пинбол. За рулем сидела девушка, туго повязав на голову желтый шелковый платок, удерживающий прическу, а ее постоянно сползающие солнечные очки на пол-лица позволяли не щуриться от нещадно палящего солнца. И хотя она не ездила по этой дороге уже четыре года, но все еще хорошо знала каждый неожиданный поворот, каждый спуск и крутой подъем. Она помнила, после какого огромного валуна будет улавливающий тупик, чтобы предотвратить столкновение с редким встречным автомобилем, и у какого векового кедра нужно свернуть с дороги, чтобы напиться из прозрачного ледяного ключа. Путь ее лежал к небольшому поселку, который раскинулся у подножья горы в живописной долине, зажатой между двух горных рек, впадавших в соленое озеро. Это озеро когда-то было заливом моря, но постепенно часть его обмельчала, образовав песчаную косу, и теперь поселок под звучным названием Персиковая Долина был отрезан от курортной зоны на радость его немногочисленных жителей.
Джемма, так звали девушку за рулем, возвращалась в Долину по нескольким причинам: во-первых, она обещала навестить родственницу, у которой в детстве гостила каждое лето, во-вторых, хотела повидать старых друзей, и, в-третьих, недавно кто-то из этого поселка прислал ей странное голосовое сообщение на телефон, и сейчас Джемма в очередной раз слушала его, вставив наушник в ухо. В сообщении приятный мужской голос очень поэтично наговаривал строчку за строчкой, словно песню, и так это звучало задушевно, с такой ностальгией по прошлой беззаботной жизни, что Джемма отложила все дела, собрала чемодан и, силясь по голосу распознать читавшего, отправилась в Персиковую Долину.
«Время несет волну за волной, мерно дышит прибой, вода прохладная. Так лодки сшивают стежками два берега, утес, висячие сады, цветные дворы с идеальными домиками, стеклянные оранжереи в бликах, холм “Зиккурата” задран ввысь. Но без тебя это просто слова, я будто потерял жизнь. Хочу взять тебя за руку и пешком через центр, пробежать по ступенькам, разделить с тобою завтрак, нырнуть в тень, что-то найти, что-то потерять. Помнишь улыбки до боли знакомых людей, чайки взлетают с площади, детский смех разливается над фонтаном, брызги блестят, как бисер, и ты бросаешь монетку, чтобы вернуться? Ты подарила мне камушек с дыркой на счастье, жемчужину, шарик цветного стекла. Я сохранил эти мелочи, сжимаю их в ладони, и хоть время дарит новых друзей и новые события – ты всегда здесь. Вспоминай и обязательно возвращайся».
Еще раз прослушав сообщение, Джемма старалась припомнить, кому она дарила шарик из цветного стекла.
– Такой подарок я могла сделать, когда мне было не больше десяти лет, ну, в крайнем случае одиннадцать, – улыбаясь, вслух подумала она, – и это мог быть кто угодно, пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать всех моих друзей в Долине.
Девушка хотела еще раз включить запись, но тут заметила на обочине старый, словно потертая фляга, хаммер, плотно прижатый к краю отвесной скалы, и голосующего парня. Отреагировать на его призыв остановиться она не успела, а только постаралась хоть немого снизить скорость, чтобы не задеть. Проехав метров триста, она все же затормозила и начала сдавать назад. Поравнявшись с голосующим, Джемма не успела спросить, чем она может помочь, как вдруг молодой человек, не открывая дверцы, перепрыгнул через борт автомобиля, плюхнулся на сиденье рядом, брякая связкой ключей, и громко скомандовал:
– Гони, я опаздываю уже на двадцать минут.
– А вы не подумали, что нам может быть не по пути? – обескураженная бесцеремонностью спутника, спросила девушка, заводя мотор.
– Эта дорога ведет только в Персиковую Долину, так что некогда рассуждать, – ответил парень и хотел уже представиться своей спасительнице, но, повернув голову в ее сторону, обнаружил, что глаз не разглядеть за очками, а намотанный на голову платок, развевающийся от ветра, закрывал остальную часть лица, волосы и даже шею. И только белые руки, держащие руль, выдавали в этой особе приезжую, поскольку было понятно, что ее кожи еще не успело коснуться горячее южное солнце.
– Я, конечно, очень спешу, но все же лучше сбросить скорость, у нас такая дорога опасная, она закручена, словно спираль, – вместо приветствия заметил парень, придерживаясь за сиденье.
– Не волнуйтесь, домчу в лучшем виде, – заявила Джемма, наслаждаясь страхом попутчика, и с еще большей силой утопила педаль газа.
Юноша начал выходить из себя, его и без того загорелое лицо покраснело. Он резким движением повернулся к девушке и, впившись в нее колючим взглядом, с вызовом заговорил:
– Вот объясни, зачем покупать кабриолет, если потом обматываться в разные тряпки с ног до головы от солнца и пыли? Глупо.
– Да вы, я посмотрю настоящий нахал! Может, пешком предпочитаете добираться до поселка? И прекратите мне тыкать, мы ведь даже незнакомы.
– Меня зовут Глеб, – вдруг совершенно спокойно проговорил молодой человек и расслабленно развалился на сиденье, удивив Джемму такой резкой переменой.
– А что это вы так изменились в тоне? Испугались, что я вас высажу?
– Нет, просто я понял, что ты хорошо знаешь дорогу, иначе не смогла бы так умело свернуть влево у креста с венком, – ответил Глеб и еще раз взглянул на девушку, пытаясь рассмотреть хоть какие-то ее черты. Но, кроме пересохших губ с небольшой трещинкой по центру, ничего не было видно. Джемма тоже несколько раз мельком окинула взглядом пассажира в серой безликой футболке и нашла его короткие тугие кудри и узкие плечи невзрачными, а маленькие круглые очки и вовсе забавными, так что она тут же потеряла к нему интерес.
– Что случилось с машиной, почему заглохла? От старости? – спросила Джемма, просто чтобы скоротать время в пути.
– Ты что! Она только с виду потрепанная, а внутри каждый болтик, каждый механизм работают как швейцарские часы.
– И тем не менее…
– Машина здесь ни при чем, это все проделки мадам Дроу, – громко объявил юноша, будто зачитывал обвинительный приговор.
– Мадам Дроу? – переводя взгляд на парня, спросила Джемма, и если бы он мог видеть ее глаза, то удивился бы, как они округлились.
– Ты что, не играешь в компьютерные игры?
– Играла в детстве, а сейчас мне двадцать четыре, – засмеялась девушка так заразительно, что на лице молодого человека тоже заиграла улыбка.
– Первый раз вижу девушку, которая так запросто говорит о своем возрасте.
– Ну, я не со всеми так откровенна, – все еще смеясь, продолжала Джемма, пытаясь не наехать на ежа, выбежавшего на дорогу.
– Следовательно, во мне ты не видишь представляющую для тебя интерес мужскую особь, так, значит, надо понимать?