Последний хранитель

Берсерки покоятся под рунным камнем, расположенные по спирали, закручивающейся вглубь в землю, ногами наружу и головами внутрь, как того требует заклинание. Конечно, после десяти тысяч лет под землей, не было уже никаких физических голов и ног. Была только плазма черной магии, которая удерживала их сознания нетронутыми, и даже она рассеивалась, вызывая странные деформации растений и необычную агрессию у животных. Возможно, через двенадцать лун Берсерки исчезнут, и их последняя искорка силы утечет в землю.

«Мы еще не все исчезли», — думал Оро Дану, капитан Берсерков. — «Мы готовы воспользоваться нашим моментом славы, когда он придет, и посеять хаос среди людей».

Он послал мысль в спираль и был горд от того, что чувствовал, как другие воины повторяют его мысли.

«Их воля так же остра, как когда-то были их клинки», — думал он. — «Хотя мы мертвы и погребены, искра кровавой цели ярко горит в наших душах».

Ненависть к человечеству сохраняла искру горящей, а еще черная магия колдуна Бруина Фадда. Больше, чем половина их команды воинов уже закончили свое существование и перешли в мир иной, но пятеро еще оставались, чтобы закончить то, к чему они были призваны.

«Помните о своем предназначении»- говорил колдун многие столетия назад, как раз тогда, когда глина покрывала их плоть. — «Помните тех, кто умер, и тех людей, кто их убил»

Оро помнил, и всегда будет помнить. Также, как он никогда не сможет забыть то ощущение земли и камней, пробирающихся сквозь его мертвую кожу.

«Мы будем помнить», — послал он по спирали. «Мы помним, и мы вернемся».

Мысль потекла по течению вниз, а затем отразилась от мертвых воинов, которые стремились выбраться из своих могил и увидеть солнце еще раз.

Артемис беспокоился. Ж.Аргон уже опаздывал. Этот последний сеанс терапии был таким же бесполезным, как и последние полдюжины. Он был абсолютно здоров, слава Богу, причем уже с девятнадцатой недели. Его потрясающий интеллект ускорил процесс выздоровления, и поэтому ему не придется вертеть большими пальцами по воле гнома психиатра.

Сначала Артемис шагал по офису, отказавшись от успокаивающей водной стены с ее пульсирующими огоньками настроения; затем он сел на минутку в кислородную кабину, которая, как он обнаружил, успокоила его чуть сверх меры.

«В самом деле, кислородная кабина», — думал он, быстро выныривая из палаты.

Наконец дверь с шипением скользнула вбок по желобу, впуская Ж.Аргона в его офис. Приземистый гном захромал прямиком к своему стулу. Он упал в объятия его обивки, хлопая по панели управления на подлокотнике, пока гелевый мешок под его бедром не начал мягко светиться.

— Ааах, — вздохнул он. — Мое бедро меня убивает. Ничего не помогает. Люди думают, что знакомы с болью, но они даже понятия не имеют…

— Вы опаздываете, — заметил Артемис на чистом гномьем, без капли сочувствия в голосе.

Ж.Аргон блаженно вздохнул, когда нагретая подушка на стуле начала работать с его бедром.

— Вечно в спешке, вершок? Почему бы тебе не принять кислородную кабину или помедитировать у водяной стены? Монахи Хэй-Хэй на ней клянутся…

— Я не священник пикси, доктор. Что творят монахи Хэй-Хэй после первого гонга, меня мало интересует. Можем ли мы продолжить с моей реабилитацией? Или Вы предпочтете потратить больше моего времени?

Ж.Аргон фыркнул и наклонился вперед, открывая папку на своем столе.

— Почему, чем Вы умнее, тем противнее становитесь?

Артемис положил ногу на ногу, впервые дав своему языку тела расслабиться.

— Давайте придерживаться темы, Артемис, — Ж.Аргон вытащил несколько карточек из папки. — Я буду показывать вам чернильные пятна, а Вы говорите, что вы видите, глядя на них.

Артемис театрально вздохнул.

— Чернильные пятна. Ох, пожалуйста. Продолжительность моей жизни гораздо меньше вашей, доктор. Я бы предпочел не тратить свое драгоценное время на бесполезные псевдо-тесты. С таким же успехом мы могли бы почитать чайные листья, или предсказывать будущее по внутренностям индейки.

— Чернильные пятна — это достоверный индикатор психического здоровья, — возразил Ж.Аргон. — Проверенный и протестированый.

— Проверено психиатрами для психиатров, — фыркнул Артемис.

Ж.Аргон бросил карточку на стол.

— Что Вы видете в этом пятне?

— Я вижу пятно.

— Да, но какие ассоциации оно у Вас вызывает?

Артемис ухмыльнулся в своей высшей раздражающей манере.

— Я вижу карту пятьсот тридцать четыре.

— Что, извините?

— Карточка пятьсот тридцать четыре, — повторил Артемис, — из серии из шестисот стандартных карточек с чернильными пятнами. Я запоминал их в течение наших сеансов. Вы их даже не перемешивали.

Ж.Аргон проверил номер на задней стороне карты: 534. Конечно.

— Знание номера — это не ответ. Что Вы видите?

Артемис заставил свои губы дрожать.

— Я вижу топор, с которого капает кровь. А еще испуганного ребенка и эльфа в коже тролля.

— Действительно? — Ж.Аргон был заинтресован.

— Нет. Не действительно. Я вижу безопасное здание, возможно семейный, с четырьмя окнами. Залсуживающий доверия питомец, и путь, ведущий от двери вдаль. Я думаю, если Вы посмотрите в своей инструкции, то мои ответы скажут об абсолютном здоровье.