Чтение онлайн

— Интересно посмотреть, как тебе это удастся, — самодовольно сказал Гобдоу, но в глазах его мелькнула тень сомнения.

— Твое желание — закон для меня, и так далее, и тому подобное, — спокойно проговорил Артемис, нажимая кнопку настольного интеркома. — Принеси это сюда, пожалуйста, Холли.

Дверь кабинета открылась, и в комнату вкатилась бочка. Казалось, что бочка катится сама собой, поскольку она полностью закрывала находившуюся позади нее Холли.

— Мне это не нравится, Артемис, — сказала Холли, изображая, как они и договаривались, «доброго копа». — Это грязное дело. Душа эльфа никогда не получит бессмертия, если погрузить ее в эту гадость.

— Предательница, — произнес Гобдоу, суча своими маленькими ножками. — Ты заодно с людишками.

Холли подкатила бочку на середину комнаты, двигая ее по паркетному полу и стараясь не задевать чудесные афганские ковры — на этом настаивал Артемис, когда в деталях планировал появление Холли в его кабинете.

— Я на стороне Земли, — проговорила Холли, глядя прямо в глаза Гобдоу. — Ты пролежал в земле десять тысяч лет, воин. За это время многое изменилось.

— Я просмотрел память этого мальчишки, — угрюмо ответил Гобдоу. — Людям за это время удалось разрушить почти всю планету. Поэтому не так уж сильно все изменилось.

Артемис встал с кресла и отвернул запоры на крышке бочки.

— А ты видел также космический корабль, стреляющий пузырями из своих дюз?

Гобдоу быстро порылся в мозгу Майлса.

— Да. Он сделан из золота, не так ли?

— Это один из придуманных Майлсом проектов, — медленно произнес Артемис. — Просто фантазия. Корабль на пузырях. Если ты еще глубже залезешь в воображение моего брата, ты найдешь там пони-робота, который выполняет все работы по дому, и говорящую обезьянку. Мальчик, в теле которого ты сидишь, Гобдоу, очень развит, но ему всего четыре года. В этом возрасте грань между реальностью и фантазией почти неуловима.

Надутая грудь Гобдоу опала, когда он в самом деле обнаружил пони и обезьянку в памяти Майлса.

— Зачем ты мне говоришь все это, человек?

— Хочу, чтобы ты понял: тебя обманули. Опал Кобой вовсе не спасительница мира, какой пытается показаться. Она — осужденная преступница, сбежавшая из тюрьмы убийца. Она хочет положить конец десяти тысячелетиям мирной жизни.

— Мирной жизни! — грубо расхохотался Гобдоу. — Миролюбивые люди? Даже там, под землей, мы чувствовали вашу злобу.

Он завозился в руках Батлера — маленькая копия Артемиса с темными волосами и в черном костюмчике.

— Это вы называете миром?

— Нет, и я прошу прощения за то, как с тобой обращаются, но мне нужен мой брат.

Артемис кивнул Батлеру, и тот поднял Гобдоу над открытой бочкой. Маленький берсерк рассмеялся.

— Я провел под землей тысячи лет. Неужели ты думаешь, что Гобдоу испугается, если его заточат в бочку?

— Тебя не собираются заточать. Просто ты быстро утонешь, и ничего другого не требуется.

Гобдоу взглянул вниз, под свои болтающиеся ножки. Бочка была наполнена вязкой белесой жидкостью, покрывшейся сверху пленкой.

Холли отвернулась.

— Не могу смотреть. Я знаю, что при этом ощущаешь.

— Что это? — нервно спросил Гобдоу, чувствуя пятками исходящий от жидкости холодок.

— Это подарок от Опал, — пояснил Артемис. — Несколько лет назад она похитила с помощью этой самой бочки демоническую силу у колдуна. Я тайно держал эту бочку в подвале, поэтому ты о ней ничего и не знаешь, верно?

— Что это? — повторил Гобдоу.

— Пара натуральных магических ингибиторов, — объяснил Артемис. — Замедлителей роста, растворенных в животном жире. Мерзкая смесь, должен заметить. И мне очень жаль, что придется окунуть в нее моего брата — он так любит эти ботинки. Мы окунем его, и жир поглотит твою душу. Майлс вынырнет невредимым, а ты до конца вечности окажешься в аду. Не совсем та награда, которую ты рассчитывал получить за свою жертву.

В бочке что-то зашипело, и из нее вылетел сноп мелких электрических искр.

— Что это? — в третий раз спросил Гобдоу, и на этот раз от ужаса его голос поднялся на целую октаву.

— А, это второй магический ингибитор. Я попросил своего приятеля-гнома плюнуть в бочку, для пикантности.

Гобдоу удалось освободить одну руку, и теперь он колотил ею по бицепсу Батлера. С таким же успехом он мог колотить по булыжнику.

— Я ничего не скажу вам, — заявил Гобдоу, но его маленький подбородок трясся от страха.

Артемис ухватился за голени Гобдоу так, чтобы они без помех пролезли в бочку.

— Знаю. Мне обо всем расскажет Майлс. Мне жаль, что приходится сделать это, Гобдоу. Ты был храбрым воином.

— Значит, все-таки не Гобдоу Легковерным?

— Нет, — признался Артемис. — Это я выдумал, чтобы заставить тебя раскрыться. Я хотел удостовериться.

Все это время Холли подталкивала Артемиса локтем.

— Берсерк, слушай меня, — сказала она. — Я знаю, что ты связан с Опал чарами и не можешь предать ее, но этого мальчика мы по-любому погрузим в бочку. Так что освобождай его тело и катись в свое посмертие. Больше тебе здесь делать нечего. Для грозного берсерка наступил бесславный конец.

Гобдоу обмяк в руках Батлера.

— Десять тысяч лет. Как много поколений.

Холли притронулась к щеке Гобдоу.

— Ты сделал все, что от тебя требовалось. Отправиться теперь на покой — это не предательство.

— А может, этот человек просто играет со мной? Может, блефует?

— Бочка — не блеф, — передернула плечами Холли. — Однажды Опал заточила меня в ней. Я чувствовала себя так, словно моя душа больна. Спасайся, прошу тебя.

Артемис кивнул в сторону Батлера.

— Ладно, не будем откладывать. Погружай его.