Чтение онлайн

Последние слова адресовались тихарю, который без долгих разговоров взял претендентку за локоть и препроводил на указанное боссом место.

— Насчет денег не беспокойтесь, госпожа Маргарита… — Чичкофф прямо-таки лучился улыбкой. — Всякий труд должен быть оплачен, особенно такой древний и опасный, как ваш.

Какой труд имелся в виду, можно было легко определить при первом же взгляде на «госпожу». Перед нами сидела потрепанная проститутка лет тридцати, не слишком хорошо одетая и не слишком тщательно накрашенная. В ее манере сквозила неуверенность: возможно, до уровня придорожной девки она еще не докатилась, но и в такие дорогие отели ее, скорее всего, давно уже не приглашали.

— Вы из полиции?

Чичкофф дернул щекой.

— Разве мы похожи на полицейских? — он усмехнулся, предупреждая ее следующий вопрос. — Или на журналистов? Я хочу предложить вам работу на месяц, госпожа Маргарита… или, может быть, вы предпочитаете, чтобы вас называли вашим настоящим именем… Елена Петровна Ере…

— Нет-нет, пусть будет Маргарита, — перебила она поспешно. — А еще лучше — Марго. Привыкла уже, чего там. А на месяц — это надо с хозяином закрывать. Я ведь тут не сама по себе.

— Уже, госпожа Маргарита… э-э… Марго. Уже закрыли.

Чичкофф кивнул тихарю, тот ткнул пальцем в мобилу, дождался ответа, прошелестел что-то неразборчивое и передал телефон женщине.

— Алло! — какое-то время она слушала, нахмурившись и не произнося ни слова, затем кивнула и вернула мобилу. — Ну и что это за работа? Порно?

У меня екнуло сердце. В самом деле, если Чичкофф набирал проституток, то, соответственно, и шоу могло оказаться… Словно подслушав мои мысли, продюсер взглянул на меня и рассмеялся.

— Ну что вы, госпожа Марго… не льстите себе и не пугайте моего нового оператора. Речь идет о вполне конвенциональном телевизионном шоу. Ничего общего с вашей основной профессией.

— Моя основная профессия — обдирщица третьего разряда, — угрюмо возразила Маргарита. — Я и училище кончала. А это так… хобби.

— Ну и прекрасно! — с энтузиазмом воскликнул Чичкофф. — Так или иначе, в течение ближайшего месяца вам не понадобится ни то, ни другое. Уверен, вы не раз смотрели программу, где группу людей высаживают на необитаемом острове, и они…

— «Последний герой»?

— Вот-вот! Я приглашаю вас в точно такое же шоу. Вы получаете редкую возможность стать телезвездой, госпожа Марго. Да еще и заработать на этом… — Чичкофф открыл свой дипломат и достал договор. — Вот сумма, всего за месяц вполне невинных развлечений. И никакого ээ-э… хобби. Взгляните. Надеюсь, вы не скажете, что мы вас обдираем, госпожа обдирщица третьего разряда?

Марго взглянула на контракт и поперхнулась.

— Это все мне?.. за месяц?.. — она дернула правой щекой.

В моменты большого волнения люди часто непроизвольно начинают передразнивать собеседника. Впрочем, Чичкофф, видимо, тоже слышал об этом явлении и потому не обиделся, даже не обратил внимания. Он просто протянул женщине авторучку.

— Подпишите, госпожа Еремеева. Вы уж извините, но в официальном документе проставлено настоящее имя… Ну вот и славно. — Чичкофф сунул контракт назад в чемоданчик. — Начинаете прямо сейчас, в эту минуту. Этот господин вас проводит. — Он кивнул тихарю.

— Прямо так? — изумилась Маргарита. — Но мне надо… вещи… и позвонить…

— Не беспокойтесь, все необходимые вещи вы получите на месте, — замахал руками продюсер. — А вот позвонить — это уже через месяц. А может, и через неделю, если раньше отсеетесь. До свидания, госпожа Марго, до свидания…

Когда дверь за женщиной и сопровождавшим ее тихарем закрылась, я выключил камеры и стал бегло просматривать материал. Я изо всех сил старался думать только о съемке. Честно говоря, эта потасканная проститутка совсем не выглядела телегеничной. На всех тех, без ложной скромности, многочисленных кастингах, в которых мне приходилось участвовать, ее забраковали бы уже на самом первом этапе. Удивительно, что Чичкофф подписал эту Марго с ходу, не раздумывая. А если следующие претендентки окажутся лучше?

— Что вы там копаетесь, господин Селифанский? — окликнул меня Чичкофф. — Вы не собираетесь упаковывать ваши игрушки?

Я обернулся в полном недоумении.

— Упаковывать? А кастинг? Вы не собираетесь снимать остальных претендентов?

— Остальных? — в свою очередь удивился продюсер. — Остальные будут в других местах. Здесь мы закончили. Поторопитесь, господин Селифанский, наш самолет вылетает через полтора часа.

Он достал мобильник и отошел в угол, оставив меня с открытым ртом. Такого кастинга действительно свет не видывал! Прилететь на Кипр ради одной двадцатидолларовой шлюхи! Но я не стал задавать вопросов. В конце концов, я всего лишь оператор, не так ли? А коли так, то давай, дружок, развинчивай треногу и помалкивай… Самолет через полтора часа…

«Все через задницу, — думал я с закипающим раздражением. — Какая, спрашивается, логика лететь назад в Тель-Авив рейсовым, если сюда прилетели на арендованной ”Сессне”»?

Но логика как раз-таки была. Потому что летели мы отнюдь не назад в Тель-Авив, а вовсе даже в Алма-Ату и далее вертолетом — в пыльный безымянный российский гарнизон. Там, «на границе с Грузией, а может, с Казахстаном», как спел мне, сильно при этом фальшивя, господин Чичкофф, нас ожидало продолжение кастинга в лице некоего капитана Кузнецова. «Наши пограничники с нашим капитаном…» — пел Чичкофф, улыбаясь одним ртом, без какого бы то ни было участия горящих тоскливой одержимостью глаз. В этот момент я окончательно запретил себе не только удивляться, но и вообще думать. Оператору положено снимать, а не думать.

Раздолбанный казахский «Туполев» подпрыгивал на каждой небесной колдобине, меня мутило, а в пустой голове безостановочно крутились две бессмертные, с детства знакомые строчки: «А на нейтральной полосе цветы — необычайной красоты…»

Мы прилетели в гарнизон уже заполночь. Как объяснил Чичкофф, снимать предстояло скрытой камерой. «Понятно, — подумал я. — Военный объект… Надеюсь, в случае ареста обойдется без пыток, потому что, к несчастью, мне совершенно нечего выдать».