Последний казак
Шрифт:
Григорий взял свой автомат, бросил взгляд на тело Прохора, перешагнул через труп глоба и нырнул в тягучий дым. Автомат он нёс в левой руке – правая намертво прикипела к рукояти шашки.
Вокруг шла яростная стрельба, что-то взрывалось и горело. Шелихов знал – его отряд не остался без командира, кто-нибудь из хорунжих уже принял командование, и управление боем переведено в один из запасных бункеров. И Григорию стало легко – он просто шёл драться вместе со своими казаками и, если будет надо, умирать вместе с ними.
Дым поредел. Григорий увидел мёртвого глоба, лежавшего ничком, чуть поодаль – ещё одного. Напротив руин бункера догорал бронепрыг, завалившийся набок и подмявший под себя распластанные останки «вампира»; покорёженный асфальт был усыпан «дохлыми» «осами».
И тут над головой зарокотало, словно кто-то раскатил по небу горсть тяжёлых шаров.
Эскадрилья боевых винтокрылов вынеслась откуда-то из-за Дона и густо раскрасила вечереющее небо дымными следами пущенных ракет. И над автострадой, там, где окопались миротворцы, расплескалось слепящее зарево, словно туда опрокинули гигантский ковш расплавленного металла.
Пошатываясь – в ушах звенело, перед глазами мельтешили цветные пятна, – Шелихов добрёл до ближайшего дома и сел, прислонившись спиной к уцелевшей стене. Он выпустил автомат и коснулся ладонью земли, на которой за такой длинный сегодняшний день вдоволь попировал огонь.
Но вместо горячего пепла рука Григория встретила влажную нежность живой земли.
Земля была тёплой и мягкой, словно щека любимой женщины.
И тихо-тихо зазвучал в сознании Григория Шелихова голос Анюты: «У нас будет сын, Гришенька… Сын…».
Санкт-Петербург, 6-12 декабря 2006 года