Чтение онлайн

– А зачем - корпус?
– возразил я.
– Просверлим внутреннюю переборку там, где обшивка уже пробита. Слава, вперед.

– Есть, - кивнул бортинженер.

– Приготовить пробу номер один, - приказал Маяков.

– Есть приготовить... начинаю прогрев двигателя и проверку систем... канал связи с пробой устойчивый, сенсоры в норме... двигатель прогрет.

– Открыть заслонки.

– Есть открыть заслонки...

– Запустить двигатель.

– Есть запустить двигатель... запуск плюс, температура в пределах нормы...

– Вывести пробу из шахты.

Миниатюрный кораблик, размерами не больше турбины грузового флаера, вышел из шахты десантника, и устремился к провалу в корпусе "Прогресса". Взбороздив выхлопами двигателей пыль на поверхности крейсера, ловко увильнув от острых зубов разорванной обшивки, нырнула в пробоину. Погнутые переборки, искореженные балки силового каркаса, несколько гусеничных вездеходов с измятыми взрывом кузовами, два допотопных танка с гауссовками... все остальное, что не было прикреплено к полу или к иным конструкциям исследователя, унесло в открытый космос. Похоже, в лучшие свои годы эта часть была отведена под грузовой отсек, один их многих на крейсере.

Проба, скользя лучами прожекторов по внутренностям исполина, двинулась дальше, облетая отсек по периметру. Два транспортных прохода, естественно, были закрыты аварийной системой глухими заглушками, несколько более мелких - тоже. Виновника взрыва мы так и не обнаружили - наверно превратился в космическую пыль. Крохотный кораблик почти вплотную приблизился к стене и замер.

– Бурим?
– неуверенно спросил Звягинцев.

– Бурим, - приказал я.

Выпустив электромагнитные захваты, проба приклеилась к металлу переборки, отстрелила эластичную шторку, и намертво присосалась, предотвращая утечку атмосферы из "Прогресса", ежели таковая там обнаружится. Хитиноалмазный вибробур начал вгрызаться в аварийную шлюзовую заслонку, высекая снопы искр.

Я смахнул пот со лба. Откуда такое волнение? Ну да, распечатываем консервную банку, в которой более половины тысячелетия не ступала нога человека, и что? Никогда бы не подумал, что это такой волнительный момент... "арифмо...", "архиме..." Вот! "Археология" - вот как называлась наука, которой человечество прикрывалось, вскрывая древние захоронения. Казалось, она канула в небытие - ведь за последние две тысячи лет осталось столько документов, видеоматериала, что копаться в земле в поисках каких-то свидетельств необходимость совершенно пропала. На колонизируемых планетах вести раскопки нет возможности - напалм сжигает все дотла. Да и зачем оно нам? Для того мы и истребляем чужие расы, уничтожая их города и деревни, малейшие следы их пребывания на планете - чтобы не помнить, а, в идеале, и не знать, что этот мир когда-то принадлежал другому народу, который оказался слабее нас. И вообще - если слабее - есть ли чему у них поучиться? Конечно же нет!

– Дырдочка, - тихо произнес Слава.

– Что?
– не понял я.

– Готово, - пояснил он.
– Начинаю забор воздуха... анализ.

– Выведи на монитор, - приказал флот-капитан.

– Есть.

– Азот, кислород, углеродистые соединения, инертные газы, - прочитала Жаклин.
– Вполне нормальный воздух. Температура - плюс двадцать два Цельсия. Удивительно! Прошло столько лет, а системы жизнеобеспечения до сих пор функционируют!

– Скажи спасибо Кор-А и реакторам с жидкокристаллическим носителем, - усмехнулся я.
– Микроорганизмы?

– Плесень, - отрапортовал Клаус.
– Радиационный фон - 20 микрорентген-час, норма. Неопасно.

Вот теперь все члены экспедиции, находившиеся в рубке, обратились своими взглядами ко мне. Принятие, возможно, самого ответственного решения в экспедиции, зависело от меня, от командира. Безусловно, все прекрасно понимали, что с вероятностью почти в сто процентов решение может быть лишь одно - проникновение на "Прогресс".

– Блэкторн, готовь ребят, - вздохнул я.
– Рутц, Обаха - тоже готовьтесь. Стартуем через час на челноке два. На 1729 остается только экипаж десантника.

– Товарищ рейд-полковник!
– подпрыгнул Слава.
– Разрешите пойти с вами?

– Ты-то нам на кой сдался?
– пожал я плечами.

– Флот-лейтенант, возможно, обладает достаточным количеством знаний для активизации систем "Прогресса" и запуска его двигателей, но ведь никогда не повредит иметь под рукой лишнего техника!
– привел единственный довод бортинженер.

В компетентности Жаклин я уже успел убедиться, равно как и Звягинцев, так что прекрасно понимал, что им движет исключительно желание выглядеть в глазах девчонки героем. Ну, может, в меньшей степени - любопытство. Но ничего плохого в прогулке одного из членов команды десантника по пустому крейсеру я не видел, так что дал свое согласие, несмотря протестующий на скрежет зубов Маякова.

Ровно через час разведывательная команда в полном составе плюс один собралась в шлюзовой камере. Только теперь я смог оценить опрометчивость своего разрешения взять десантником дополнительное оружие по своему предпочтению. Но, в самом деле - откуда я мог знать, что кроме безобидных мультиплазменных дробовиков отдельные личности прихватят с собой огнеметы, два галинг-лазера, и даже ракетную установку "Топаз-РС"? Я, с двумя БУК-74, висящих на ремнях по бокам, двумя кобурами с КОЗ-971 на поясе и подсумком с гранатами - и то чувствовал себя голым! Чего уж говорить о бортинженере, фельдшере и пилотах, вооруженных лишь бластерными пистолетами?

– Да, товарищи десантники...
– протянул я, покачал головой.

Последний жест был совершенно излишним - благодаря шлему на моей голове его никто не заметил. Когда я говорил, что с этой командой могу захватить Лентис-2 за два месяца - сильно ошибался. Месяц, а то и пара недель - максимум.

Мы погрузились на борт "Бурана", заняв все четыре ряда кресел на обеих палубах, опустили предохранительные скобы, и второй пилот вывел корабль из ангара. Он еще не успел включить маршевые двигатели, а к горлу, с самого низа желудка, уже начал подкрадываться ком - десантные челноки, в отличие от звездолетов, не оборудовались даже импульсным генератором гравитации. Да и зачем? Звездолеты типа БП-1729 предназначены для перелетов максимум в месяц продолжительностью, без входа в атмосферу, челноки же - именно для спуска в плотные слои или захвата других кораблей (чего в армейской практике не случалось уже лет восемьсот, но полицейские подразделения от таких челноков просто в восторге!), то есть максимальное время полета - час-полтора. Потому конструктора "Буранов" могли не заморачиваться даже по поводу интерьера, если они и слово-то такое знали. Кресла, держатели для оружия, и обнаженные ребра силового каркаса челнока - вот и все убранство. Ну, да, еще сигнальная лампа над внешней дверью, показывающая, что там за ней - атмосфера, или вакуум.

Челнок нырнул в ту же дыру, которую ранее использовала проба для проникновения на "Прогресс". Тошнота отступила, сменившись гулом в голове - мы вошли в поле действия генераторов крейсера. С ума сойти! И они до сих пор функционировали! Сквозь многие слои внешней обшивки и теплоизоляции донесся тихий звон. Второй пилот, асс-недоучка, умудрился задеть что-то бортом корабля. Спустя еще пару десятков секунд раздался протяжный лязгающий звук, пол вздрогнул. Шлюзовая камера приклеилась к переборке звездолета. Дежурная лампа над створками дверей поморгала красным, и сменила цвет на зеленый - давление уровнялось.