Чтение онлайн

– Ура-то ура, да только монеты гремят по-другому, – заметила я, открывая копилку.

Монет в ней и в самом деле не было. Мажорно гремели восемь разновеликих ключей, прицепленных на одно кольцо.

Я молча посмотрела на Ирку.

Ирка молча смотрела на меня.

– А деньги где? – спросила утомительно любознательная Круглова, заглянув в жестяное нутро денежного домика.

– Под крышей дома моего-о-о! – напела неугомонная народная песенница Ирина Максимова.

– Заканчивай концерт по заявкам! – я рассердилась, потому что совсем запуталась. – Ничего не понимаю! В голове полная каша!

– А в бумажке что?

Ирка снова потыкала пальцем в пол. Оказывается, копилка-домик стояла на низком фундаменте из белого почтового конверта. Я взяла его, открыла и достала деньги. Три тысячи рублей «пятисотками».

– Сколько денег было в этих копилках? – быстро спросила бизнесвумен Максимова.

– Около трех тысяч.

– Ага.

Мы снова обменялись взглядами и помолчали, не обращая внимания на изнывающую от любопытства Круглову, которая аж приседала, точно монашенка, стесняющаяся отпроситься с праздничной службы по малой нужде.

– Сейчас, когда мы пришли, дверь была закрыта на один английский замок, – напомнила я. – Значит, он вернул нам копилки, оставил ключи и ушел, захлопнув дверь.

– Кто – он?! – не выдержала Настя.

– Тот, кто заложил три тысячи своих рублей в основание финансового благосостояния моего ребенка, – туманно выразилась я и обмахнула разгоревшееся лицо тощим веером из денежных купюр. – Все равно, ничего не понимаю! Что же он тут так искал?!

– Смысл жизни? – робко предположила Круглова.

Мы с подружкой посмотрели на нее, как на идиотку. То есть совершенно правильно посмотрели.

– Не знаю, что тут искали, но точно не канделябр.

Ирка двинулась по комнате, переступая через развалы книжек и тушки мягких игрушек.

– И не китайскую вазу, это ясно. Искали что-то маленькое!

Она отработанным жестом указала на половинку матрешки. Широко разбросанные по всей комнате составные части деревянных фигурок наводили на мысль о яростной кукольной битве с применением разрывных снарядов. Или о праздничном хороводе на минном поле.

– Я помню этих матрешек, они все закрываются туго, как глубоководный батискаф! – сказала моя эрудированная подруга. – А он не поленился расчленить все кукольное семейство из восьми фигурок, даже самую маленькую матрешечку – и ту разобрал!

– Так, так! – Я включилась в детективную работу. – И шкатулка в виде пасхального яйца открыта, и паззлы из коробочек высыпаны, и даже пластмассовые контейнеры из-под «киндерсюрпризов» переполовинены! Точно, Ирка, ты права, тут искали какую-то мелочь!

– Какую? – спросила Круглова, испортив нам с Иркой все удовольствие от результативной работы мысли.

– Наперстки династии Минь, – проворчала я, покосившись на пасхальную цветную скорлупу «киндерсюрпризных» яиц.

– А фиг ее знает, какую! – Ирка почесала в затылке и зевнула. – Давайте спать? Утро вечера мудренее.

– И светлее, – согласилась я. – Может, при свете дня мы еще что-нибудь важное разглядим. Ладно, уходим отсюда, я вам в другой комнате постелю. Кто будет спать на раскладушке, а кто на надувном матрасе?

Мы еще немного повозились, обустраивая бивуаки, и наконец легли, но только Настя Круглова, хранимая целым сонмом разноплеменных божеств и могучих духов, уснула сразу же.

Ирка ворочалась, выжимая тяжкие глухие вздохи из надувного матраса, и наконец поделилась со мной своими соображениями:

– Лен, а, Лен? Как ты думаешь, если он оставил ключи, значит, не планирует сюда возвращаться?

Я сказала, что эта мысль меня радует.

– А если он не планирует сюда приходить, значит, он уже нашел здесь то, что искал? – в голосе подружки отчетливо прозвучало сожаление.

Я промолчала.

– И мы никогда, никогда не узнаем, что это было, – пробормотала она и горестно всхрапнула.

Сладко посапывающий мужчина – зрелище не менее трогательное, чем спящий ребенок.

Ларочка с нежностью посмотрела на мужа. Гроза бандитов и жуликов майор Лазарчук крепко спал, утопив в пуховой подушке посеребренный ранней сединой висок. Тень от ресниц незаметно перетекала в густую штриховку вчерашней щетины, лоб разгладился, брови перестали тяготеть к слиянию, губы шевелились.

Ларочка придвинулась поближе и прислушалась.

– Люди в черном… – прошептал спящий.

– Да этому фильму лет сто уже, наверное! – усмехнулась Ларочка. – Эх, майор, майор! В кино тебя вытащить, что ли?

Майор перевернулся на бок. Ларочка потянула одеяло, заботливо накрывая им обнажившуюся мужнину пятку – натруженную и выразительную, как аналогичный фрагмент ноги Блудного сына со знаменитой картины Рембранта.

– Ну, де-е-евочки… – капризно протянул Лазарчук, брыкнув ногой.

– Девочки?! – повторила Лариса, моментально сделав глаза стрелковыми амбразурами. – Какие еще девочки?!

Она загнула пальцы и почесала акриловыми ногтями вмиг переставшую ее умилять пятку блудного мужа.

– Ай! – жалобно пискнул майор и втянул конечность под одеяло.

– Это еще не «ай», – недобрым шепотом пообещала ему супруга. – Давай, давай, Лазарчук, колись! Что еще за девчонки?

– Девчонки гуляют, и мне весело, – послушно раскололся майор, сладострастно повозив щекой по подушке.