Чтение онлайн

Но теперь ему казалось, что она ждала от него не только сочувствия. Может, хотела услышать, что преступление сына – не ее вина? Или что Шон – человек не совсем конченый? Или надеялась на конкретную помощь вроде облегчения условий? Босх не понимал, потому что она не объяснила.

– Ничего, – отозвалась Анна. – Просто не хочу, чтобы это что-то испортило.

От ее слов Босху стало немного легче.

– В таком случае сделай все, чтобы этого не случилось. Пусть все идет как идет. Мы познакомились всего несколько дней назад. Нам хорошо вместе, но не слишком ли мы спешим? Позволь нашим отношениям развиваться своим чередом и не впутывай в них постороннее. Во всяком случае, пока.

– Но я обязана. Он – мой сын. Думаешь, легко жить с мыслью о том, что совершил Шон, и постоянно помнить, где он?

У Босха снова засосало под ложечкой: он понял, что ошибся в этой женщине. Одиночество и стремление завести любовную связь подтолкнули его к этим отношениям. Он долго ждал, но сделал неправильный выбор.

– Анна, – ответил Босх, – сейчас я занят. Поговорим об этом позже.

– Как угодно.

Слова прозвучали так холодно и резко, словно она сказала: «Пошел ты куда подальше, Босх!» Но он сделал вид, что не понял.

– Позвоню, как только освобожусь. До свидания, Анна.

– До свидания, Гарри.

Он разъединился и едва преодолел желание выбросить трубку из окна машины. Мысль о том, что Анна Стоун войдет в мир, где живет он и его дочь, оказалась несостоятельной. Босх слишком торопил события и слишком размечтался.

Сунув телефон в карман пиджака, Гарри убедил себя забыть об Анне Стоун.

Он вошел в их пустой закуток и сразу заметил стопку конвертов на столе Чу. Поставил портфель на свой стол, подошел к столу напарника и раскинул конверты веером. Чу получил распечатки операций с кредитными картами Джорджа Ирвинга. Исследование того, что в последнее время покупалось по кредиткам, – важная составляющая тщательного расследования смерти человека, ибо это позволяет представить финансовый портрет жертвы.

Самый нижний и самый тонкий конверт поступил из криминалистической лаборатории. Заинтересовавшись, к какому он относится делу, Босх открыл его первым.

В конверте находилась справка о результатах исследования рубашки Ирвинга. Криминалистический анализ установил, что на внутренней стороне правого плеча темно-синей рубашки имелась кровь и клеточный материал – кожа. По расположению находка совпадала с тем местом на спине Ирвинга, где во время вскрытия были обнаружены синяки и ссадины в форме полумесяца.

Босх сел за стол напарника и, прочитав справку, стал думать, что означает заключение криминалистов. Оно предполагало по крайней мере две возможности. Первая: рубашка была на Ирвинге, когда его душили, и повреждения на коже появились в тот момент, когда часы убийцы вдавили ткань в тело. Вторая: рубашка была надета позже, когда ссадины уже имелись, после чего кровь и частицы кожи попали на ткань.

Два факта заставили Босха исключить вторую возможность. Найденная на полу пуговица свидетельствовала о том, что жертва боролась с убийцей скорее всего еще в рубашке. И поскольку Джордж совершил смертельный полет обнаженным, маловероятно, что рубашку надели на ссадины, а затем почему-то сняли.

Босх остановился на первом варианте, в соответствии с которым Ирвинга застали врасплох и применили со спины удушающий захват. Произошла борьба. От правого манжета отлетела пуговица. Душитель, желая сохранить контроль над жертвой, надавил рукой на плечо и, хотя Джордж был в рубашке, на теле появились синяки и ссадины.

Босх несколько минут размышлял, но, с какой бы точки зрения ни оценивал факты, все вело к Маккуиллену. Как он и сказал Чу, пора было браться за этого человека.

Перейдя к себе за стол, Гарри начал планировать операцию. Решил, что это не станет арестом по подозрению в совершении тяжкого преступления. Он постарается убедить Маккуиллена добровольно явиться в полицейское управление и ответить на его вопросы. Если это не удастся, тогда появятся наручники и Маккуиллен будет арестован.

Маккуиллен бывший полицейский, поэтому опасный объект для ареста. Почти у всех бывших копов есть оружие, и они умеют им пользоваться. Надо поручить Чу пробить его по базе данных Бюро по контролю за соблюдением законов об алкогольных напитках, табачных изделиях, огнестрельном оружии и взрывчатых веществах, хотя такая проверка не дает полной уверенности, что у человека оружия нет. Полицейские часто отбирают на дежурстве пистолеты и не всегда сдают их на склад. База покажет только то, чем Маккуиллен владеет легально.

Исходя из этих соображений Босх решил, что Маккуиллена ни в коем случае нельзя брать дома, где он ближе всего к своему оружию – легальное оно или нелегальное. Машина – тоже не лучший выбор.

Посетив гараж и диспетчерскую «ЧБ», Босх знал стратегическую обстановку. К тому же на работу Маккуиллен вряд ли берет с собой оружие. Одно дело водить такси по темным закоулкам Голливуда, совсем другое – заправлять в диспетчерской, где совсем не так опасно.

Зазвонил городской телефон, но на экране светилось только название газеты «Лос-Анджелес таймс».

– Отдел нераскрытых преступлений.

– Детектив Босх?

– Слушаю.

– С вами говорит Эмили Гомез-Гонзмарт из «Лос-Анджелес таймс», что через дорогу от вас. Я готовлю материал о расследовании убийства Джорджа Ирвинга и хочу задать вам несколько вопросов.

Гарри похолодел. Возникло неукротимое желание закурить. Он знал эту журналистку. За настырность и пробивную силу ее прозвали Гони-Гони.

– Детектив, вы слушаете?

– Да. Извините. Я тут занимаюсь делами. Вы произнесли слово «убийство». С чего вы взяли, что ведется расследование убийства? Мы занимаемся расследованием причин смерти Джорджа Ирвинга, это правда, но ничего не заявляли об убийстве. Мы не пришли к такому заключению.

Журналистка ответила не сразу:

– По моей информации, ведется расследование именно убийства, и уже есть подозреваемый, которого, если он еще не за решеткой, в ближайшее время арестуют. Подозреваемый – бывший полицейский, у него зуб и на члена муниципального совета Ирвинга, и на его сына. Вот почему я звоню вам, детектив. Можете подтвердить мои слова? Вы произвели арест?

Босха поразила ее осведомленность.

– Я ничего не подтверждаю, – ответил он. – Никто не арестован. Не знаю, откуда вы берете информацию, но она неверная.