Последний срок
Шрифт:
– Езжай, – махнул рукой Михаил. – Езжайте все.
Стали прощаться. Люся чмокнула мать в щеку, Илья пожал ей руку. Варвара заплакала.
– Выздоравливай, мама. И не думай ни о какой смерти.
– Мать у нас – молодец.
– Я, матушка, скоро приеду. Может, на той неделе.
Михаил пошел их проводить. Старуха слышала, как прозвучали за окном шаги, как что-то сказал и засмеялся Илья. Потом все стихло, и старуха закрыла глаза.
Ее растолкала Нинка.
– Возьми, баба. – Нинка протягивала ей конфету. Старуха отвела ее руку.
– Они нехорошие, – сказала Нинка об отъезжающих.
Губы у старухи шевельнулись – то ли в улыбке, то ли в усмешке.
Потом вернулся Михаил и подсел к ней на кровать.
– Ничего, мать, – после долгого молчания сказал он и вздохнул. – Ничего. Переживем. Как жили, так и жить будем. Ты не сердись на меня. Я, конечно, плохой тебе сын, но уж какой есть. Переделываться теперь поздно. Лежи, мать, и не думай. Дурак я. Ох, какой я дурак! – простонал он и поднялся.
Старуха слушала, не отвечая, и уже не знала, могла она ответить или нет. Ей хотелось спать. Глаза у нее смыкались.
До вечера, до темноты, она их еще несколько раз открывала, но ненадолго, только чтобы вспомнить, где она была.
Ночью старуха умерла.