Чтение онлайн

Аргайл быстро прикинул и решил, что если незнакомец выразил готовность доверить ему свои вещи, то, вероятно, и он может положиться на него.

— Давайте я схожу, — предложил англичанин.

— Правда? Я был бы вам крайне признателен.

И с ободряющей улыбкой обещал присмотреть за багажом. Существует негласное международное братство заядлых курильщиков. Будучи забитым, угнетаемым меньшинством, они усвоили главное правило выживания: повсюду держаться вместе.

На полпути к выходу Аргайл вдруг вспомнил, что деньги остались в кармане пальто, которое он перебросил через спинку стула. Выругавшись, он снова поднялся по резной чугунной лестнице в бар.

Как ему объяснила позднее Флавия, хотя он не нуждался ни в каких объяснениях, он попался на старый как мир трюк — завязать беседу, войти в доверие, отвлечь внимание. Она высказала предположение, что младенец проявил бы куда больше осмотрительности, оберегая от взрослых свой леденец, чем простодушный и доверчивый Аргайл, поручивший охрану своих вещей первому встречному.

Но должно быть, фортуна в это серое унылое утро решила дать ему передышку. Он вошел в дверь как раз вовремя и успел заметить, как мужчина выходит из зала с противоположной стороны. Под мышкой он держал сверток размером два на три фута, соответствующий размерам «Казни Сократа».

— Эй! — крикнул Аргайл и, взбешенный наглостью мошенника, ринулся вдогонку. Он знал, что картина стоит недорого, но даже таких денег на его банковском счете не было. Нет, не храбрость заставила его перелететь через зал и скатиться с лестницы, перепрыгивая по три ступеньки за раз, а страх увязнуть в долгах. Некоторые дельцы оформляют страховку от подобных случайностей, но даже самый лояльный инспектор вряд ли отнесется с пониманием к клиенту, который додумался оставить застрахованную вещь в вокзальном ресторане под присмотром совершенно незнакомого человека.

Аргайл не был спортсменом. Он обладал неплохой координацией, но никогда не принадлежал к любителям погонять футбольную камеру по грязному холодному полю. Его атлетические упражнения ограничивались благопристойной партией в крокет.

Поэтому мощный бросок через зал к ногам резво удаляющегося мошенника и великолепная подножка не имели прецедентов в его прошлой жизни. Кое-кто из толпы, заполнявшей центральный зал вокзала, не выдержал и разразился громкими аплодисментами — любители регби сумели по достоинству оценить красивый бросок: англичанин преодолел огромное расстояние в стремительном полете на небольшой высоте, обхватил колени противника, опрокинул его на пол, вырвал из рук сверток, перекатился и резво вскочил на ноги, прижимая к груди заветный приз.

Виновник происшествия, похоже, так и не понял, что с ним произошло: яростная атака Аргайла и контакт с бетонным полом вышибли из него способность соображать; к тому же он серьезно повредил колено. Аргайл легко мог бы сдать его полиции, если бы не был так возбужден. Но сейчас его занимала только картина; он был счастлив, что сумел спасти ее, и страшно злился на себя за свою доверчивость.

К тому времени, когда он пришел в себя, вор сумел подняться и, прихрамывая, стал пробираться к выходу. Через минуту он бесследно растворился в многолюдной утренней толпе, заполнявшей привокзальную площадь.

Вернувшись в бар, англичанин уже почти не удивился, обнаружив пропажу чемодана, — кто-то, не менее ловкий, успел воспользовался его недолгим отсутствием. К счастью, там были только грязное белье, книги и кое-какие бытовые мелочи — ничего важного в сравнении с картиной. В кои-то веки судьба отнеслась к нему благосклонно.

— На этот раз тебе повезло: вот и все, что я могу сказать, — заявила Флавия ди Стефано поздним вечером того же дня, когда ее друг закончил рассказ о своих злоключениях.

Аргайл потянулся к столику, снова наполнил бокал и удобно устроился в кресле.

— Знаю, — ответил он. Несмотря на усталость, он был страшно доволен, что опять сидит дома. — Все равно ты должна мной гордиться: я был просто великолепен. Честно говоря, я сам не предполагал, что способен на такое.

— Когда-нибудь все окажется гораздо серьезнее.

— И это тоже я знаю. Но ведь этот день еще не наступил, так зачем беспокоиться раньше времени? В настоящий момент я наслаждаюсь победой.

Флавия сидела на диване, поджав под себя ноги, и с мягким укором смотрела на Джонатана. В зависимости от настроения она могла находить его неприспособленность к жизни то умилительной, то возмутительной стороной. Сегодня вечером, поскольку все обошлось и за пять дней его отсутствия она успела соскучиться, она не стала ему пенять. Это было просто удивительно, как ей не хватало Джонатана все эти дни. Они жили вместе уже девять месяцев, и он впервые отправился в поездку один. За время совместной жизни ока привыкла к тому, что он всегда находится где-то рядом. Когда-то, очень давно, ей не хотелось быть одной, потом наступило время, когда она категорически возражала против чьего-либо присутствия в своей жизни, а теперь она снова чувствовала себя несчастной, предоставленная самой себе.

— Могу я взглянуть на предмет, ради которого ты совершил этот подвиг? — спросила она, потягиваясь.

— Почему бы и нет? — Аргайл спрыгнул с кресла и вытащил из угла комнаты картину. — Только, боюсь, сюжет не в твоем вкусе.

Немного повозившись с ножом и ножницами, он распаковал картину и водрузил ее на столик у окна, беспечно смахнув на пол стопку писем, какое-то белье, немытую чашку и кипу старых газет.

— Проклятие, у нас тут настоящая свалка. Ну… — сказал он, отступив на несколько шагов, чтобы полюбоваться «Сократом», — что скажешь?

Флавия молча рассмотрела полотно, потом мысленно вознесла благодарственную молитву за то, что творение задержится в их маленькой квартирке всего на несколько дней.

— Версия, что тебя пытался ограбить вор-профессионал, специализирующийся на краже картин, полностью отпадает, — категорично заявила она. — Кто в здравом уме станет рисковать свободой ради такого «сокровища»?

— Да ладно, не так уж она плоха. Это, конечно, не Рафаэль, но вполне приличная живопись.