Последний суд
Шрифт:
– Но… – маа-херу провела ладонью по лицу. – Я не видела его на Полях! И у первых врат не видела!
– Прости.
Воспоминание о смерти детей по-прежнему оставалось одной их самых болезненных ран, нанесённых Ифе за время пребывания в мире смертных. И ей было страшно представить, каково могло быть сейчас Шани, которая явно была знакома с Аменом куда дольше.
– Амен. Мой маленький Амен… – прошептала она.
И замолчала, смотря сквозь аментет. Ифе слишком мало знала о сестре Атсу, чтобы суметь как-то её поддержать. Да и как поддерживать кого-то, когда твой собственный разум бьётся в клетке страха и неуверенности? В клетке отчаяния.
Спустя мгновения, вести счёт которым в Дуате было слишком сложно, Шани произнесла:
– Наверное, я слишком привыкла к посмертию, – её голос звучал ровно, почти спокойно. – Скорбь отступает слишком быстро.
– Это так. Посмертие убивает чувства, даже если ты не аментет. Мне стала понятна скорбь только там…
Ифе кивнула наверх, имея в виду мир смертных.
Шани улыбнулась уголками рта.
– Спасибо, что рассказала мне свою историю. Думаю, довериться незнакомке было непросто.
– Ты не незнакомка, – возразила Ифе.
– Наши редкие встречи на Полях не в счёт, – пожала плечами Шани. – Как видишь, после них я даже не сразу тебя узнала во тьме Дуата.
– Я не о них, – покачала головой Ифе. – Дело в Атсу. Вы очень похожи. И оба любите начинать знакомство с попытки избавить человека от лишнего богатства.
Храм Сета наполнил женский смех. Немного сдавленный, тихий, слишком быстро растворившийся в тишине и новых вопросах маа-херу.
– Так что скажешь, бывшая аментет? Нужно ли тебе на Поля? Там тебя будут искать в последнюю очередь.
– Нужно, – твёрдо ответила Ифе.
«Я должна найти Мересанх. Это может быть мой единственный шанс».
– Хорошо. Тогда, для начала, мы переоденем тебя во что-то более похожее на погребальную рясу.
– Что?! – пробормотала аментет.
– Стражи тоже оценивают внешний облик душ, – с ухмылкой пояснила Шани. – У тех, кто был достойно похоронен, вид отличается. Конечно, я надеюсь, что мы ни с кем не столкнёмся по пути, но лучше перестраховаться.
– Я всё ещё не понимаю, как ты собираешься пройти на Поля мимо стражей? И зачем тебе нужны были ценные вещи?
Шани снова усмехнулась, направляясь к выходу из зала и жестом приглашая Ифе следовать за ней.
– О, я своего рода контрабандист душ!
«Контрабандист душ?» – не поняла аментет.
– Ты можешь переправить меня обратно в мир смертных?!
– Нет, конечно, – маа-херу вела Ифе по уже знакомым из мира смертных коридорам. – Но пока я не скажу тебе ничего. Мне нужно подумать, что можно доверить.
Укол обиды был ощутимым. Аментет доверилась Шани – открыла всю свою историю, отринув беспокойство о гневе Осириса. И взамен девушка пока не получила ничего.
«Что ж, Атсу тоже открывался постепенно, – решила она. – Я могу найти в себе силы понять осторожность его сестры».
Комната, в которую Шани привела Ифе, была тёмным отражением спальни Атсу в заброшенном храме Сета. Того самого места, где Ифе провела свою вторую ночь в Городе Столбов. По поводу очередного дикого совпадения аментет уже не испытывала никаких эмоций.
Разве что усталость.
Как и в обители вора, здесь стояла небольшая кровать под льняным балдахином. Возле неё примостился деревянный вещной сундук, к которому сразу подошла Шани.
Открыв его, девушка кивнула на ткани, показавшиеся внутри:
– Выбирай. Когда переоденешься, я расскажу больше.
Больше не говоря ни слова, маа-херу оставила Ифе одну.
«Боги, за что мне всё это? – мысленно вопрошала аментет. – За грех возрождения? Понимаю. Но я ведь снова мертва, так зачем вы теперь испытываете меня такими встречами?»
Бездумно вытягивая из сундука первое попавшееся одеяние, Ифе терзала себя сомнениями.
Может, и не боги за всё это ответственны. Может, это просто жизнь? Смерть?»
Несмотря на прошлое в качестве слуги Осириса, несмотря на золотые крылья, которые и сейчас были на её руках, Ифе оставалась человеком. И те события, что привели её к новому концу, то, что происходило сейчас в Дуате, – всё это было слишком тяжёлой ношей для человеческого разума.
Отстранённость безумия охватывала мысли. Единственным спасением оставались знакомые действия: развернуть ткань из сундука, снять с себя платье, надеть погребальную рясу…
Облачившись в яркий балахон, вышитый защитными иероглифами из разноцветного бисера, Ифе дрожащими руками коснулась волос. На них всё ещё ощущалась пыль разрушенного Бата.
«Пыль тоже попала в Дуат вместе со мной?..»
Прежде чем эта мысль успела снова столкнуть её во тьму воспоминаний, девушка кинулась к сундуку, где нашла простой гребень. Она яростно вонзила его в волосы, силясь избавиться от остатков страха, что испытала в сепате Бастет.
Когда посмертный образ был готов, Ифе устало села на кровать. Шагов Шани поблизости слышно не было. Вокруг царила тишина.
«Вот и всё. Теперь мне не скрыться от мыслей. Пора…»
Девушка закрыла лицо руками, но даже во тьме перед её мысленным взором появлялись лица.
Первым был тот, кто проводил её к смерти.
«Сет…»
В воображении Ифе он выглядел спокойным. Улыбался, привычно ехидно.
– Маленькая аментет, – голос грешного бога был тихим. – Ты ненавидишь меня?
Девушка не знала, что ответить. К счастью, отвечать собственным фантазиям было и не нужно.
«Думаешь ли ты обо мне? Или я была лишь одной из песчинок, что ты стряхнул со своего пути по вечности?»
Образ Сета сменило лицо Атсу.