Шрифт:
Бондарь Александр
Последний трамвай
Изумрудами купол сверкает,
И печали уносятся прочь.
Пусть все сбудется, что пожелает
Новогодняя звездная ночь.
Стихи.
Миша закрыл глаза. Снова открыл их. Спать хочется. В трамвайном окне медленно проплывает Москва. Проплывают дома, улицы.
Уже заполночь. Полчаса назад кончился 1993-й, и начался 1994-й год.
Миша учится в МГУ. Он - студент-первокурсник. В университет его "поступили". Хотя, возможно, Миша бы и сам справился. Кто знает?
Это интересно, но, вот, Новый Год, как оказалось, встречать не с кем. Новый Год - особенный праздник. Все остальные можно пропустить, не заметить. День рождения тоже можно. Но Новый Год - как его пропустишь? Он придет сам, наступит, даже если и не хочешь его. Просто наступит и все.
В Новый Год чувствуешь себя как-то особенно ненужным и потерянным. Во всех случаях. Даже, если есть с кем его встречать. В Новый Год яснее становится, что жизнь, которая вечно идет где-то рядом, но не вот здесь, весь пестрый карнавал цветов и красок, так и пройдет мимо, как эти виды за окном трамвая. Важный персонаж новогоднего торжества - телевизор с его "Голубым Огоньком" (передача давно уже зовется иначе, но в памяти у зрителей осталось именно это название). Он, телевизор, напоминает всякий раз простую и верную истину: настоящая жизнь - всегда по ту сторону экрана. Здесь только бутылка с закусью. Не жизнь, конечно, но хотя бы ее заменитель.
Миша думал вначале встретить Новый Год с сокурсниками в общежитии. Но те разъехались. Даже Вова Дерюгин взял билет и улетел к себе на Дальний Восток, сказав, что новогоднюю ночь непременно должен провести с корешами.
Ехать ломой, в Краснодар, не хотелось. "Лучше запрусь в комнате общежития с бутылкой водки.
– Решил Миша.
– Выжру ее и завалюсь спать." Но тут его пригласили-таки.
Андрей - брат Миши закончил МГУ два года назад, женился на москвичке и жил сейчас на Чистых Прудах. Работал он в некой коммерческой структуре, которая занималась тем, что называется "регулированием финансовых потоков". Миша избегал общения с братом. Вспоминая его, думал о том, что, вот, есть люди, (и их очень много - большинство), которым деньги противопоказаны, которым лучше было бы остаться бедными.
Андрей пригласил Мишу к себе, узнав, что тот собирается встречать Новый Год один. Но в приглашении этом прозвучала жалость скорее, чем что-то еще.
Миша прошелся по Москве, забрел на Красную Площадь - послушать, как двенадцать раз стукнут куранты. А после, скучно оглядываясь, он брел по Котельнической Набережной. В кармане покачивалась в такт шагам бутылка красного сладкого вина. Миша зашел в проходной двор, сел на ступеньках лестницы, откупорил бутылку. Прислушиваясь к веселым крикам откуда-то, он сделал несколько глотков. Жизнь двигалась мимо. Как обычно.
Когда бытылка опустела на треть, вопрос этот серьезнее заинтересовал Мишу. Почему, и в самом деле, все значительное и существенное, что происходит, всегда происходит где-то? Почему? Наверное, этот мир - такой театр, где количество мест на сцене ограниченно, а в зале полно свободных...
Почему кто-нибудь, чьи радостные голоса он сейчас слышит, не пригласит его туда - к себе? Может быть, там жизнь? Или тоже нет ничего? Только пустота, которая лишь силится заполниться чем-нибудь?
Миша допил бутылку. Все это было грустно, конечно, но когда бутыль кончилась, стало веселее. Может, это и есть ощущение жизни? Или опять только обман?
Миша аккуратно поставил бутылку в угол. Его покачивало. У брата, где собрались "крутые" и несколько интеллигентов, уже, наверное, лезут под стол. Там, по крайней мере, не мучают себя подобными вопросами.
Миша шел по улице, глядя на радостно светящиеся окна вокруг и думал о том, что хорошо бы не встретиться с милиционером. Шел он к трамвайной остановке.
Трамвая Миша ждал долго. Даже замерз. Внутри салона тоже было холодно и неуютно. Миша смотрел, как поблескивают воды Москвы-реки внизу, и, не заметив, задремал...
Проснулся он оттого, что кто-то грубо и бесцеремонно мял его плечо.
– Э-эй! Вставай давай! Приехали!
Спросонья Миша не мог ничего понять.
– Что? Где мы?..
Оказалось, в депо. Конечную уже миновали, и Миша спал дальше. Все пассажиры вышли, он остался один.
Миша мял лоб. Сознание медленно возвращалось к нему. Он вспомнил подъезд, бутылку, вспомнил брата, к которому ехал. Посмотрел на часы. Они стояли.
– Мнда-а-а...
Миша вышел на улицу и окунулся в морозный сырой воздух. Куда идти? Он огляделся. К брату, конечно. Куда еще? Пригласили, ведь, как никак.
Снежинки тихо сыпались, летая и вверх и вниз, придавая всей картине какое-то сказочное, неестественное очарование. Миша шел проходными дворами. Уже стихало все, гасло. Время двигалось к утру, и Москва, встретив еще один Новый Год, укладывалась сейчас на покой. Миша чувствовал, что трезвеет.
– Стоять! Руки вверх! Не двигаться!
Миша замер на месте. Двое в серой форме приближались к нему. У каждого Миша видел пистолет в руке. По их встревоженным лицам он понял, что оказался не в том месте и не в то время.
– Кто такой? Куда идешь?
Миша открыл рот. И тут же получил рукояткой по ребрам.
– Отвечай, сука!.. Когда тебя спрашивают.
Миша скривился от боли и от унижения. Только тут он увидел, что у подъезда уже стоят несколько человек, подняв кверху руки и уткнувшись носом в серый кирпич стены.
– Сейчас автобус вызовем.
– Сказал один из милиционеров, вытирая рот. Всех - в отделение. Там с каждым будем по очереди разбираться.
Мише в щеку уперлось дуло.
– Стал к стене. Быстро.
Миша поднялся. Вытянув руки, подошел к остальным и встал рядом.
– А, может, в расход их? Прям здесь?
– Задумчиво проговорил невысокий милиционер, вытаскивая и засовывая обратно обойму.
– Стой тут.
– Сказал ему другой.
– Я схожу, позвоню.
– Что, рации нет?
– Барахлит, сука. Стой, я щас буду.
Миша краем глаза видел, что тот исчез за углом. Покачивая стволом, напарник его прошелся из стороны в сторону.
– Ну че, петухарики? Готовы? Щас всех на небеса отправлю. Скажу потом при побеге. Чо, готовы? Это у меня быстро. Я мочить люблю.