Чтение онлайн

— Если считаешь, что сможешь донести Тесс до дома, я возьму на руки Рейчел. Если, конечно, она мне позволит, — предложил граф.

— Она тяжелая, — предупредила Кристина.

Джерард улыбнулся. Огромные глаза Рейчел умоляюще смотрели на него из-под складок материнской мантильи.

И вновь Тесс передали с рук на руки. Малышка так и не проснулась, хотя что-то недовольно пробормотала во сне. Джерард расстегнул пальто, присел на корточки, укутал в его полы Рейчел, а потом снова поднялся на ноги. Девочка ужасно замерзла. Свернувшись на руках у Джерарда, она сладко зевнула.

— Наверное, мне стоило оставить их дома, — сказала Кристина. — Но они так хотели пойти, и Гилберт всегда настаивал на посещении церкви. Кроме того, сегодняшняя месса была… особенной. И я хотела, чтобы девочки были рядом со мной.

Значит, она тоже это почувствовала — особенную атмосферу Рождества?

— Рождество всегда воспринималось как сугубо религиозное событие, — продолжала Кристина. — Мы никогда не веселились, никогда не радовались его наступлению.

Гилберт оказал Кристине огромную услугу, умерев молодым.

— В этом году в доме так радостно. — В глазах Кристины читалась тоска, и со стороны могло показаться, что она скорее несчастна, чем счастлива.

— Да, и обстановка соответствующая. Я привык к тому, что зимой идет снег, но здесь, в Англии, это большая редкость, особенно на Рождество. Ты заметила, какое сегодня небо, Кристина? Луна и звезды так близко, что, кажется, протяни руку — и с легкостью дотянешься до них и сорвешь, точно яблоко с ветки.

— К сожалению, мы не сможем этого сделать, — произнесла Кристина. — Счастье нельзя сорвать с ветки, удержать и запереть в сундуке. Оно возникает внезапно и неуловимо, наполняет сердце радостью и вспоминается с благодарностью.

Вспоминала ли она то, что у них было, с благодарностью?

— Я запомню это Рождество, — произнес Джерард.

— Я тоже.

Короткий разговор, но самый сердечный за последние десять лет.

Рейчел так и не заснула. Она все еще пребывала в полудреме, когда ее внесли в дом. Холл сразу же наполнился смехом и веселыми возгласами. Гости снимали верхнюю одежду, а затем поднимались в гостиную за обещанными горячими напитками. Было бы жестоко просто поставить Рейчел на пол.

— Я отнесу ее в детскую. — Джерард направился к лестнице.

Он опустил Рейчел на пол в детской, которую она делила с сестренкой, а Кристина склонилась над спящей Тесс, чтобы раздеть ее.

— Спокойной ночи, — сказал Джерард.

Однако, прежде чем он смог уйти, Рейчел крепко обняла его за шею.

— Я хочу, — страстно прошептала она, — я хочу, чтобы вы остались с нами навсегда. Мама говорит, что ваш дом очень далеко отсюда, но я хочу, чтобы он был здесь. Чтобы вы были моим папой.

— Рейчел!

Кристина была смущена не меньше, чем Джерард, и даже больше. Граф обнял девочку, а потом решительно отошел от нее.

— Любой мужчина почтет за честь стать твоим папой, Рейчел, — сказал он. — Твоим и Тесс. Я же кузен твоего папы и, стало быть, твой родственник. Я всегда им буду. А когда я вернусь домой, твоя мама, возможно, позволит тебе время от времени писать мне, а я с ее позволения буду писать тебе. Я всегда буду помнить о тебе и любить тебя. Впрочем, впереди еще несколько дней, которые мы проведем вместе. И главный из них — Рождество. Теперь ложись в постель и закрывай глазки. А когда ты проснешься, наступит самый счастливый день в твоей жизни. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила Рейчел и громко зевнула.

Джерард заметил, что Кристина так и не обернулась, по-прежнему склонившись над Тесс. Граф покинул детскую и пошел прочь.

Утро Рождества выдалось таким же суматошным, как и предыдущие. При Гилберте в Торнвуде в рождественское утро члены семьи и слуги долго молились, а потом отправлялись с визитами к работникам ферм и прочему бедному люду, живущему в деревне. В течение всего утомительного путешествия члены семьи оставались в своих экипажах, а жители деревни вынуждены были выходить на холод, чтобы принять щедрое подаяние в виде корзины с едой.

Это рождественское утро было насыщено событиями не меньше предыдущих. Раньше Кристина никогда не любила Рождество, но сегодня в воздухе витало предвкушение волшебства.

В этом году дети получат подарки, да и Кристину ждала небывалая роскошь — целый час общения с девочками в ее личной гостиной. Она купила дочкам фарфоровых кукол, которых любовно нарядила в собственноручно сшитые платья, а еще книги и прочие приятные мелочи. Тесс и Рейчел так же получили подарки от Мэг, тети Ханны и няни. Граф же подарил им меховые муфты.

При виде восхищения, написанного на лицах девочек, на глаза Кристины навернулись слезы. А уж когда они вручили ей свои подарки, она и вовсе расплакалась. Тесс подарила маме яркую картину, на которой было изображено большое желтое пятно с четырьмя розовыми конечностями и копной черных кудрей. Это, как объяснила девочка, было портретом ее мамы. Рейчел же с гордостью вручила Кристине льняной носовой платок, в углу которого неровными стежками был вышит голубой цветок.

— Я бы ни за что не сделала этого сама, — с серьезным видом призналась девочка. — Мне помогала няня.

Кристина крепко обняла дочек.

— Более дорогих подарков я не получала никогда в жизни, — сказала она. — Я не променяю их на все золото, мирру и ладан мира. — Девочки хорошо знали рождественскую историю.

Но отведенный на общение с детьми час, к сожалению, подошел к концу, и теперь Кристину ждали другие дела и заботы. Девочкам же не терпелось вернуться в детскую, чтобы похвастаться подарками перед другими детьми и посмотреть, что получили те.

Кристине необходимо было накормить завтраком гостей, а потом собрать в гостиной слуг, чтобы граф мог поздравить их с Рождеством и вручить каждому премию, чего в Торнвуде еще ни разу не случалось. Как хорошо, что Джерард не стал соблюдать прежних традиций, когда слуги вынуждены были стоять на протяжении всей утренней молитвы, в то время как члены семьи торжественно восседали на стульях. Традициям, установленным Гилбертом, так не хватало тепла и участия. Сегодня не читали молитв и отрывков из Библии. О религиозном значении Рождества тоже никто не вспоминал. И все же зародившиеся много лет назад в хлеву Вифлеема любовь, надежда и радость в полной мере присутствовали в гостиной Торнвуда.