Последний
Шрифт:
Девушка подчинилась. Когда щелкнул замок, и она отошла на значительное расстояние с поднятыми руками, показывая, что не собирается препятствовать ему, Капен отпустил Мира.
Камеры беглецов располагались дальше середины от поста охраны – с той стороны проход всегда держался открытым, а с другой коридор кончался массивной дверью. Девушка направилась именно туда.
Складывалось впечатление, что перед ней открыты все дороги. Очевидно, побег не являлся импровизацией – девушка придерживалась плана.
Дверь легко поддалась ключу, но мерзко скрипнула при попытке открыть. Кто-то вдалеке вопросительно крикнул. По спине прошел холодок. Теперь таиться не имело смысла, и Олик рванул на себя дверь. За ней располагался круглый просторный зал, к которому примыкала лестница. Позади отчетливо слышался стук сапог. Беглецы захлопнули дверь, и девушка ловко вставила ключ. Повернув его на один оборот, она оставила его в замочной скважине и понеслась к лестнице. Беглецы ринулись за ней.
– Слева будет пост, – сказала она. – Затем галерея – кончается тупиком. На стене два красных щитка – надо надавить на них одновременно.
– Тайный ход? – удивился Олик.
Лестница кончилась. Большой дубовый стол, разбросанные бумаги и горящая лампа говорили о том, что тюремщики покидали пост в спешке. Похоже, их спасительница действует не одна.
Они свернули налево. Мир краем глаза заметил, что Капен остановился у стола и стал спешно заглядывать в ящики.
– Быстрее, – повернулась к нему девушка. – Не трать время!
Она побежала так легко и быстро, что Миру пришлось вложить все свои силы, чтобы не отстать. Двое воров догнали их уже у входа в галерею.
Слева пространство освещала яркая луна и отражалась в противоположной стороне в огромном зеркале. Светло было как днем, и вдалеке отчетливо виднелись обещанные красные щитки. Где-то сзади послышались окрики и стук шагов – охрана сокращала разрыв.
Капен и Олик бросились к спасению, но вот девушка притормозила на полпути, явно намереваясь отдать тяжелую работу мужчинам – Мир остался не у дел и следовал за спасительницей, не зная, что же ему делать.
– На счет «два». Раз, два…
Как только двое воров надавили на щитки, девушка неожиданно свернула к зеркалу.
– За мной, – полушепотом бросила она. – Быстрее!
Только сейчас Мир понял, что проход оказался именно здесь, а не там, где ожидал он и его компаньоны. Девушка юркнула в образовавшийся проход. Мир поспешил за ней и услышал, как в галерею врываются стражники.
– Всем стоять!
Оглушительно грохнул выстрел – пуля просвистела под ухом, срикошетила от стены. Стекло с диким звоном разбилось, но Мир уже успел проскочить. Тьма в длинном узком коридоре казалась темнее ночи. Страх и понимание, что в таком пространстве охрана не промахнется, подгоняли беглецов. Туннель начал уходить вниз и влево закручиваясь, как винтовая лестница. Юноша опускался все ниже и ниже и вскоре столкнулся с чем-то мягким.
– Осторожней, ты же меня раздавишь, – голос девушки прозвучал совсем рядом.
– Извини. Здесь темно.
– Холен нас уже ждет… Он вывезет нас отсюда.
Что-то щелкнуло, и тьму разрезал дрожащий отсвет пламени. Свежий ночной воздух ворвался в легкие.
Глава 4
Холодная тьма окутывала все существо. Каждая клеточка, каждый нерв твердили об этом. Холод обжигал. Долгий сон подходил к своему логичному завершению. Само пробуждение казалось его частью, но сомнения по поводу эфемерности ощущений уже появились, что подталкивало к мысли об их реальности. Но тела по-прежнему не ощущалось. Казалось, сознание плыло в непроглядном мраке космоса, где нет ни верха, ни низа – сплошная черная пелена во все стороны бытия. Полет без начала и конца, без всяких признаков движения. И холод. Нестерпимый холод, от которого невозможно скрыться.
Вот появилось легкое покалывание в кончиках пальцев левой руки. Левой? Быть бы в этом еще уверенной. Затем невидимые иголки стали подниматься вверх. Нога непроизвольно дернулась. Покалывание перекинулось на правую руку и становилось все интенсивней, даже болезненным. Боль нарастала, но была терпимой.
«Если мне больно, значит, я жива».
Вскоре и ноги напомнили о себе легким покалыванием – кровь разгонялась по организму не так равномерно, как хотелось бы. Оставалось только перетерпеть эти неприятные ощущения. Вскоре она сможет открыть глаза и увидеть, где же находится. В голове всплывали какие-то бессвязные образы далекого прошлого, какие лица, люди, сотни и тысячи людей, огромные здания, древо, уходящее в небо. Она пыталась вспомнить, почему же сплошная тьма окружает ее, но память подводила. Странно, но никакого беспокойства из-за неизвестности не чувствовалось. Все идет так, как должно идти.
Покалывание в руках проходило. Пальцы, кисти рук ощущались явно. Они даже шевелились, подчиняясь командам мозга.
«Всё на месте», – удовлетворенно решила она и пошевелила ногой.
Тепло разливалось по всему телу, словно изнутри холод тьмы растапливало яркое желтое солнце. Мягко и спокойно оно разливалось по жилам и умиротворяло. Веки налились тяжестью и не подчинялись.
«Тороплюсь», – подумала она.
Еще немного, и она сможет открыть глаза. Уже не терпелось увидеть, что же ее окружает на самом деле.
Движение явно почувствовалось из-за легкого ускорения. В нем не было ничего угрожающего. Во всяком случае, оно не вызвало ни неприятных ощущений, ни опасливых ассоциаций. Опять же, та самая уверенность в нормальном ходе событий, причина которой была спрятана глубоко в подсознании, почему-то не покидала ее.
Теперь стало очевидно, что она лежит на чем-то мягком, теплом, словно бы покрытым махровым полотенцем. Что-то сильно кольнуло в плечо. Тело непроизвольно дернулось, но не более того. Слабость отступала. Она попробовала приподнять руку. Удалось, причем без явных усилий. Она опустила руку на живот и провела ею выше, коснулась головы, а затем волос, отчего по всему телу пробежала приятная дрожь.
«Кто я? Как меня зовут?»
Попытка вспомнить ни к чему не привела, но одна мысль успокаивала: имя у нее точно есть и вскоре вспомнится.
Тяжесть в веках ушла. Теперь можно было открыть глаза. Яркий свет ударил неожиданно. Словно мощный электрический разряд он прошел по нерву до самого мозга. Она прикрыла глаза рукой и попробовала подняться. Вскоре девушка уже сидела, разминая затекшие руки и потирая глаза. Голова слегка кружилась.
Она находилась в просторном помещении. Кушетка, на которой сидела действительно была мягкой и шершавой на ощупь – чувства не обманули. По периметру помещения белым цветом горела лента, едва освещая пространство вокруг. Значит, не свет ударил по глазам, просто они уже отвыкли видеть. Теперь зрение приспособилось под тусклое освещение.