Последняя битва
Шрифт:
— Меня зовут не Кеклюн, а Кеклюн. Дотти попыталась перевести имя ежонка:
— Понимаю. Тебя зовут Кедлюн? Малыш недовольно наморщил нос:
— Х-ху! Клупый клолик. Не Кетлюн, а Кеклюн! Дотти предложила другой вариант:
— Значит, тебя зовут Кеглюн.
Он покровительственно ухмыльнулся, довольный, что до нее дошли наконец его разъяснения:
— Да. Кеклюн.
— Его зовут Кеглюн, — обратилась Дотти к вождю. — Но он еще слишком маленький, толком языком еще не ворочает, потому и Кеклюн.
Гренн поставила миску еды перед Кеглюном, и ежонок сразу зарылся в нее по уши.
— Я бы ему дала еще парочку имен, более подходящих. Это кошмар на четырех лапках, а не еж!
Кеглюн приподнял нос над краем миски и буркнул:
— Я не плосто Кеклюн, я Кеклюн Ша Колючкун, это мое настоящее длинное имя.
Дотти отламывала хлеб и подчищала им миску:
— А что значит «Ша»?
Кеглюн свирепо глянул на нее и сказал:
— Ша — Шепелявка, но если ты это кому-нибудь скажешь, я тебе уши отолву.
Дотти нахмурилась и тоже уставилась на ежонка:
— Если ты меня еще раз назовешь кроликом, твой зад станет красным-красным и все узнают о твоем среднем имени. Нравится?
Ежонок понял, что наткнулся на серьезного противника, и потопал прочь, ничего не ответив.
Груб тем временем был в центре внимания. Молодежь старалась произвести на него впечатление, фехтуя и показывая всяческие фокусы с рапирами. Продемонстрировали ему и борьбу — любимый вид спорта племени Гренн.
Дотти была в восторге:
— Во дают! Скажи, Гурт, они отлично двигаются… и такие хитрые приемчики! Я и не знала, что кроты хорошие борцы.
Гурт скромно повел когтями:
— Я ведь, мисси Дотти, чемпион, награжден поясом с серебряной пряжкой, да-а…
И он показал пояс, обычно скрытый жилеткой. На серебряной пряжке боролись два отчеканенных крота, над которыми древней кротовой вязью красовалось выгравированное имя: ГУРТ.
— Конечно, я не хвастаюсь им перед кем попало…
Дотти ткнула его лапой:
— Слушай, старый подземный хитрюга, покажи свое умение. Вызови этих землероек!
Спрятав пояс, Гурт пожал мощными плечами:
— Не повредить бы кому, хурр…
Подойдя к землеройкам, Гурт тяжелым басом, не слишком громко, продекламировал свой вызов:
— Я — сын Рогга Длинной Ложки, рожденный в темнейшем туннеле. Я молниеносный, прочный, как скалы, и сильный, как эль моей матушки!
Произнеся это, он нагнулся и рабочим когтем пробороздил землю.
— Кто переступит эту черту и примет мой вызов?
Несколько землероек выступило вперед, возбужденно потирая лапы. Гурт выбрал первого противника и приготовился к поединку.
Стремительно бросился на Гурта борец-землеройка, но крот слегка уклонился и умело подтолкнул нападавшего. Тот взметнул все четыре лапы в воздух и шлепнулся на спину.
— Хурр-хурр, неплохая попытка, сэр. Следующие двое сразу, вместе, прошу…
Две горячие головы разом метнулись на крота. Тот лишь схватил землероек за хвосты, повернул и стукнул друг об друга.
— Спасибо, господа. Кто-нибудь еще хочет попытаться?
Еще один отчаянный борец прыгнул ему на спину и сомкнул лапы на шее противника. Гурт протянул лапу за спину, слегка ущипнул землеройку за хвост, потом резко дернул — и противник плюхнулся на землю. Улыбаясь и покачивая головой, крот-чемпион уселся рядом с Дотти.
— Хурр-хурр-хурр. Хитрый он зверь, но это против правил. Пусть полежит, отдохнет… Подумает о поведении…
Дотти восхищенным взглядом смотрела на крота:
— Слушай, Гурт, научи меня, а? Пожалуйста!
— Ну так… как откажешь такой милашке… Да хоть этим же вечером и начнем…
Дотти подмигнула лорду Броктри:
— Вот как действует неотразимая роковая красота!
До вечера они провели время в лагере землероек и приняли приглашение Гренн остаться на ночлег. Вокруг Груба и Гурта постоянно толпились землеройки, упрашивая их остаться подольше. У шумных землероек Дотти чувствовала себя как дома. Лорда Броктри пришлось уламывать довольно долго, но в конце концов он сдался. Барсук не хотел признаваться, но он привязался к малышу-ежонку и не хотел с ним расставаться. Он нарочно напустил на себя суровый вид, когда Кеглюн залез на плечи лорда и оседлал рукоять громадного меча.
— Слезь оттуда, негодник. Все плечи отсидел, как скала неподъемная, сил больше нет тебя таскать.
— Если ты плогонишь Кеклюна, он отлубит тебе голову этим большим мечом, здоловенный глубиян!
— Ну ладно, испугал, сиди уж тогда, Кеглюн-Наглюн… Только держись подальше от лезвия, чума неуемная.
— Блоктли, пошли по ягоды!
— Великие Сезоны, чего еще тебе вздумается? Какие тебе ягоды вдруг понадобились?
— Сла-адкие ягоды любит Кеклюн.
Груб и Лог-а-Лог Гренн сидели под навесом, потягивая землероечное пиво и посмеиваясь над спорящей странной парочкой.
— Надо же, как этот малыш гнет в баранку нашего железного лорда, — заметил Груб.
Гренн подлила одуванчиковой лопуховки себе и Гурту.
— Лорд Броктри рассказал мне о своих снах. Сдается, крупные неприятности происходят в Саламандастроне.
Дотти потягивала охлажденный в реке напиток.
— Может быть, так оно и есть. Ведь лорды барсуки не такие, как мы. Они отмечены судьбой и видят странные вещи.
Вождь землероек сидела, закусив губу, и неподвижно глядела перед собой. Груб потянул ее за лапу: