Чтение онлайн

Союзная дружина достигла Буйры только затемно. И, как не сожалел херсир, устраивать лагерь пришлось впотьмах. Сигурд распорядился сразу же зажечь костры и факелы. Причем костров развели заведомо больше, чем было необходимо, так что почти все небольшое поле перед Буйрой осветилось отблесками огня.

Сам лагерь херсир решил устроить с хитрецой. Часть имеющихся у викингов походных палаток он установил на самом краю леса, чтобы у осажденных сложилось впечатление, что лагерь простирается не только в поле, но и уходит в глубину, в лес. У Сигурда оставалось еще одно подозрение. «Если они следили за нами от самого Альдегьюборга, то не исключено, что могли нас пересчитать, плюс еще ночной бой…» И тут у него возникла идея, даже не идея, а так… память вернула давно забытое… когда-то виденное им кино… Впрочем столь ли это было важно, но вот идея…

– Ульф, – херсир удачно приметил пробегавшего мимо десятника, – где яшник?

– Так тут.

– Давай-ка его сюда!

– Олаф!

– Ну?

– Ты решил уже, кого берешь с собой?

– Если ты оставляешь со мной Стейна, то кроме него… пусть останется десяток Трюггви…

Сигурд понимающе кивнул, мол, куда ж без сына-то.

– …и хватит, – докончил Олаф.

– Хорошо. Остальные пусть будут чудины – к тому десятку, что остался со Свейном в Уйболле добавим еще два. Хватит?

– Хватит и одного, – запротестовал Олаф, – нам за стенами сидеть, а тебе на стены лезть. Хватит мне и двух чудинских десятков…

– Будь по-твоему. Полсотни воинов тебе оставляю, сам иду с девяносто пятью…

– Угу…

– Теперь вот что…

Пленник шел по лагерю в сопровождении Ульфа и не верил в свое счастье – его отпускали. Князь варягов оказался милостив, позволил уйти… А поручение? Он готов был его выполнить, почти с радостью. Варяжский князь попросил передать князю Нимоякке, чтобы тот сдавался. Глупый варяг! Князь меря ни за что не уступит! Пленник был доволен, он почти улыбался, шагая вдоль костров, вокруг которых сидело множество врагов. Но…

Пленник достаточно хорошо знал язык новгородцев, он слышал, что говорят воины у костров, но почему они говорят по-словенски? Пленник внимательно вглядывался в лица…

– Собаки…

– Что ты сказал? – с жутким северным акцентом спросил Ульф.

– Ничего…

Отпущенный на волю чуть не сплюнул при виде бепся. Вот почему и северяне, и эти проклятые изменники бепся говорят по-словенски – общаются…

Они шли медленно, Ульф не торопил, не подгонял, а пленник весь обратился в слух…

– Слышь, варяг…

– Ну?

– Ваш хер… херпсер…

– Херсир! Тупая твоя башка!

– Я и говорю… херпсер, он того, молодец! Ждет дружину из града…

– Ага, – подхватил другой голос, – с самим ярлом.

– А чего, и Атли придет?

– А чего не прийти-то? Добыча вон она – тока руку протяни.

– Да ну…

– Говорят, что ярл две сотни приведет!

– Угу.

– А ваши чего же?

– Так наши из рода серой утки тоже в поход собирались да не поспели за нами…

– Ха-ха, тетёры!

– Сам ты…

– Но-но!

– Их почитай с сотню будет, может, дня через два подойдут!

– У-у-у-у…

– Прижмем мы этого Нимоякке!

– Точно!

– Ату его!

– Га-га-га…

Ульф обернулся.

– Ну, ты чего встал?

– Иду-иду, – и пленник прибавил шагу…

Приготовив на кострах кашу, воины сытно отужинали и устроились на ночлег. Викинги разместились по палаткам, а вепсы в устроенных шалашах. Крепкие караулы стерегли ночной сон, но меря не предпринимали никаких действий…

Сигурд дал отдохнуть дружине почти до рассвета. Еще небо было черно, когда херсир подал знак к выступлению. Воины, соблюдая тишину, дабы не переполошить чуткого врага, собрались и без завтрака выступили из лагеря. Их путь лежал на юг, к реке Сохе.

– Помни, Олаф, – напутствовал херсир своего помощника перед уходом, – стойте тут, в лагере весь день и следующую ночь. Шумите побольше, деревья валите… Отпущенный пленник обязательно донесет Нимоякке то, что услышал, так что они побоятся выйти за стены…

– Понял, – в который раз уже кивнул Олаф. – Иди спокойно – все сделаю как надо.

– Да-да. Снимайтесь следующей ночью и отходите в Уйболлу, – не унимался Сигурд.

– Иди. Сделаю.

Они простились и херсир, круто развернувшись, припустил бегом следом за уходящим отрядом.

Всех лошадей они оставили Олафу, и теперь Сигурд, вышагивал во главе дружины, еще раз просчитывая в уме все возможные комбинации: «Так… У меня тридцать четыре вепса и шестьдесят один викинг… ну это вместе со мной… так-так… всего почти сотня…» Ему хотелось бы верить, что этого хватит на Тротву, тем более он не собирался лезть напролом. В голове уже давно созрел хитрый план, правда, он мог быть скорректирован на месте, ведь стен этой Тротвы он еще не видел. Лишь слова… лишь слухи…

– Не числом, а умением… – шептал себе под нос вождь похода, – не числом, а умением…

Память переворачивала все чердаки подсознания, выискивая все исторические сведения, все упоминания… все, что могло, так или иначе, пригодиться в предстоящей битве.

Они шли быстро. Насколько это позволял снег… Сигурд торопил, ему хотелось поскорее добраться до реки. А уж там по льду…

Далеко вперед ушел сводный дозор из вепсов и викингов под началом Ульфа. Больше всего херсира тревожило наличие на реке поселений. Их просто не могло не быть. Все нормальные люди селятся вдоль берегов. Жечь нельзя – дым виден далеко. А заметят – прощай скрытность, и грош цена тогда всему предприятию. Признаться откровенно, Сигурд тогда на совете не очень думал… да что там, совсем не думал об этом. И вот теперь придется на ходу искать решение. Внезапно напасть – это, конечно, может получиться. Но куда девать пленников? Отпускать – нельзя, брать с собой – глупо… это какой тормоз в движении, да и кормить надо, а где столько еды взять? Перебить всех! Мать их… Так там могут быть дети, старики, бабы… А с этой категорией Сигурд воевать был не намерен. С бабами только если в постели… Да тьфу ты! Хотя потом пойди останови воинов. Бабы – законный трофей, как ни крути! Тьфу ты еще раз…

К вечеру появились первые отставшие, и херсир впервые пожалел, что не взял с собой хотя бы одну лошадь с санями. Отставшие были из числа вепсов – немного, человек десять. Сказывалась усталость. За все время Сигурд позволил сделать только два коротких привала, на перекус. И они шли дальше, а вожделенной реки все не наблюдалось…

Лишь к сумеркам первого дня похода они, наконец, достигли Сохи. Река оказалась немаленькой, почитай метров сто в ширину. Дружина споро спустилась по пологому берегу и продолжила путь уже по льду.