Чтение онлайн

Не успела я вдоволь налюбоваться на мои шерстяные полосатые гетры, как раздался уже знакомый мне скрип входной двери и невнятное ругательство давешней ведьмы.

– Чего это вы, леди Алинара, черепки-то не убрали, коли кувшин разбили?

– Потому что гладиолус! – привычно огрызнулась я и поправилась, заметив удивлённое старушачье лицо. – Тебя забыть спросили, дура старая, вот почему! Ты меня зачем закрыла в спальне? Я тут, пока тебя ждала, чуть не описалась!

На это заявление бабка сделалась совсем уж задумчивой, прошлёпала к убогому ложу и с некоторым усилием выволокла из-под него большую кастрюльку, снабжённую крышкой и приличного размера ручкой. А, ну да, конечно! Знаменитая ночная ваза… боюсь, что именно сейчас я не в состоянии отвечать на вопросы служанки, предпочтя молча покинуть комнату в поисках укромного уголка. Пока я внутренне не готова к использованию горшка по назначению.

Заодно я решила осмотреть дом (чуть позже, конечно). Ну, что же, моё первое впечатление о нём, как о большом сарае, мало изменилось: двухэтажное приземистое строение было сложено из серого камня. На первом этаже были хозяйственные помещения, комнаты прислуги, кухня, гостиная и, вроде бы комната, нечто среднее между кабинетом управляющего и деревенской библиотекой. Я сделала себе заметку, что сюда мне непременно нужно будет наведаться чуть позже, а пока, не особо отсвечивая, пошариться по дому.

На втором этаже были спальни членов семьи, которые я пока в расчёт не брала. В который раз поблагодарив местного бога за то, что я догадалась надеть эти чудесные мягкие тапки, я козлоногой и чуть скособоченной ланью тихо прошмыгнула в сторону кухни. Направление последней мне подсказали грохот кастрюль и сомнительные ароматы жарящегося на масле лука и рыбы, доносившиеся оттуда.

Тучная повариха (я даже не стала копаться в памяти, выясняя её имя) помешивала здоровой ложкой что-то в большой кастрюле. Кажется, на завтрак у нас нынче рыба и каша. Не скажу, что самое аппетитное сочетание, но со вчерашнего утра у меня в желудке не было ни крошки. Да и раньше, судя по всему, моё тело особо-то не раскармливали. Фу, гадость! Когда запах рыбы стал совсем уж невыносим, я медленно отползла от открытой двери, горько тихо прошептав:

– Нет, чтобы омлет приготовить на завтрак, свежую булочку с корицей… трескоеды, что тут ещё скажешь!?

Глава 7

Как бы не хотелось мне не знакомиться с новоявленными родственниками, но сидеть в своей каморке до «полного выздоровления» - тоже так себе идея. Поэтому я мысленно посоветовала себе не праздновать труса и решительно зашла в кухню. Большая, чистая, с развешанными по стенам над тщательно выскобленными столами разномастными кринками, мисками и тазиками, она, вместе с тем, не производила впечатление очаровательного прованса. «Эх, им бы вытяжку какую-нибудь смастерить!», - злорадно подумала я, плюхаясь на свободный стул и оглядывая кухонное добро. – «Жалко, что подать идею некому!».

– Долговатенько вы отсыпаетесь нынче, миледи, - покачала головой толстуха-кухарка. – Рузалия ещё вчера прибегала да жаловалась на вашу резвость. Неужто и правда графинами кидались да ругались по-всякому? Хотя, это ж надо полагать – такое пережить. Мы же думали, что вы насовсем утонули! Точно вам говорю, вы и не дышали, и холодная такая были, страсть! Это вас Шелтон, работник наш, в фонтане-то нашёл, достал, а вы уже и не дышите. Ну, он и прибежал домой с криками, что утоплись вы насовсем, всех на уши поднял. Мы прибегаем, и правда – мертвее некуда. Потом, глянь, задышала вроде, так Шелтон тут же перевернул вас, чтоб вода вышла. Закашляли, задышали легче, только в сознание так и не пришли.

Я только молча кивала и мрачно думала, что и хорошо, что не пришла в сознание. Я была тогда несколько не в себе… и реакцию на собственное воскрешение предугадать было просто невозможно.

Кухарка же помешивала что-то в большой кастрюле и приговаривала:

– Тогда я подумала: «Ну вот, не дал Великий свершиться греху!». Вы, как соберётесь в Домерсет, не забудьте в храм зайти, жрецу поклониться.

Я рассеянно пообещала при случае и поклониться, и свечку поставить, и молебен какой ни на есть во здравие заказать, а пока велела забыть про это досадное происшествие. Тётка промолчала, только сочувствующе вздохнула и попросила помочь накрыть на стол. Я приподняла было брови в удивлении, но затем вспомнила, что это тоже входило в обязанности Алинары, как помощницы кухарки. Поэтому, подхватив столовые приборы, поспешила в столовую.

Тут обстановка тоже была довольно простой, но с некоей претензией на былую роскошь. В частности, стулья были с мягкой, хоть и чуть выцветшей обивкой, как и тканевые обои на стенах. Наверное, я задержалась в столовой, рассматривая убранство, поскольку толстуха решила проконтролировать, чтобы я не окочурилась, и шустро помогла накрыть на стол.

Тяжело заскрипевшая лестница под чьими-то грузными шагами заставила меня сжаться в комок и задрожать не хуже той-терьера на ветру. Подавив в себе недостойный страх (который явно моим не был, отголоски нового тела, чтоб его) я обернулась и столкнулась с неприятным липким взглядом молодого мужчины.

– Ну, вот ты и захлопотала снова по дому, милая! – неожиданно тонким и каким-то полузадушенным голосом заявил толстяк и пригладил свои редкие тёмные волосы пятернёй, на лице его играла маслянистая улыбочка. – А мы-то уж грешным делом думали, что потеряли тебя. – при этом он, сопя, подошёл ближе и попытался приобнять меня и прижать к своему животу. – Слава Великому, что он не допустил подобной несправедливости…

– Угу, - мне неожиданно стало смешно и как-то по-особому противно, поэтому я с возмущённым воплем вырвалась из объятий родственника и отпрыгнула на безопасное расстояние. – Конечно же, любезный братец Бадди, подобную потерю восполнить было бы чрезвычайно трудно. Впрочем, о чём это я сейчас говорю? Предстоящая разлука со своей семьёй уже выгрызает мою душу отчаянием! – я несколько нервно подхихикнула, как малолетняя дурочка, и не смогла сдержать брезгливой гримасы на своём лице.

Фу, гадость какая! Где тут столовые приборы? Я пошарила глазами, решив, что при необходимости схвачу вилку. Да, угроза так себе, понимаю. Только вот и ею смогу душевно покарябать нависающее над брюками внушительное пузцо Бадди. И да, я знаю, что нарываюсь сейчас, просто не смогла удержаться, неприятно потрясённая тем ужасом, которое невольно испытала при виде этого человека. Некая разновидность фантомных болей? Я решила покопаться в памяти Алинары, но поняла, что её воспоминания потускнели и стали похожи на услышанный и наполовину забытый рассказ случайного попутчика в поезде. Вроде и было что-то интересное, но когда и с кем – уже не разберёшь…

Глаза же моего братца, чтоб его черти мяли, стали такими большими, что уже чуть-чуть выглядывали из щёк.

– Ты это о чём сейчас? А? Я спрашиваю… - я незаметно отодвигалась от сомнительной чести быть облапанной, но Бадди не это возмутило, а то, что я проявила непокорство. – Отец, ты слыхал?

– Что именно? – в столовую зашёл мужчина около пятидесяти лет с цепким и холодным взглядом, такими же тёмными волосами, как и у сынка, разве что без сальных прилизанных залысин, он засунул два пальца в кармашки своего жилета и с недовольным видом раскачивался с пятки на носок, кивнул мне мимоходом, после чего равнодушно переключил внимание на сына, словно я была пустым местом.