Чтение онлайн

– Точно?

– Уж будь уверена, – заверил Смолин. – В жизни не слышал, чтобы пропадало в тайге непонятно кем изничтоженное воинское подразделение… – и вдруг выдохнул удивленно, громко, завороженно – Ах, мать твою…

И застыл в нелепой позе, сидя на корточках, так и держа в руке длинную кость.

– Что? – удивленно спросила Инга.

Смолин и верил, и не верил.

– Армейские, точно, не пропадали, – сказал он медленно, все еще не шевелясь. – А вот кое-кто другой… Бог ты мой… Неужели…

Он встряхнулся и заработал вовсе уж ожесточенно, передвигал кости, едва ли не швырял. Еще погоны… потемневшая медаль, ленточка истлела, но угадывается, что это «За боевые заслуги»… Орден Красной Звезды, между звездой и закруткой сохранился кусочек ткани…

– Ага! – Смолин радостно ощерился.

Он выбрался со своей находкой на свет и разжал кулак. На ладони у него лежал знак почетного чекиста; овал с мечом, серп и молот, на протертой смоченным слюной платком красной эмалевой ленточке проступили буквы НКВД…

– Так-так-так… – сказал Смолин, сам не понимая напрочь, какие чувства испытывает. – Вот, значит, куда вас закурковали, мужики…

Вот вы где… И это именно вы, других быть не могло…

– Ты про что? – недоуменно спросила Инга, переводя взгляд с его лица на знак.

– Это не армейцы, как видишь, – сказал Смолин. – Это НКВД. Ну да, семь оперов и трое возниц, итого десять… А здесь у нас девять черепов… ну, десятый наверняка там, – он кивнул на осыпавшуюся кучу земли. – Наверняка, иначе получилось бы невероятное совпадение, а никаких совпадений быть не может…

– Ну объясни ты, наконец! – вскрикнула Инга.

– Господи ты боже мой… – Смолин криво усмехнулся. – А еще журналистка с жаждой сенсаций… Ты что, в самом деле никогда не слышала про «золотой караван»? По лицу вижу, что нет… Ну да, другое поколение…

…Золотые прииски Предивинского района окончательно были выработаны еще в конце семидесятых. Но в ноябре сорок третьего, когда случилась эта история, благородного металла еще хватало и добыча шла в три смены, двадцать четыре часа в сутки – война требовала золота.

Так вот, в ноябре сорок третьего из Предивинска в Куруман на тамошнюю аффинажную фабрику вышел «золотой караван», каких до того была отправлена едва ли не сотня. Тогдашние машины зимой безусловно проигрывали лошадям, и зимний обоз, как обычно, состоял из трех саней. По-разному случалось, конечно, но в тот раз везли шестьдесят килограммов. По опечатанной сумке на розвальни. Три ямщика – учитывая специфику работы, нет никакого сомнения, что все они были сексотами с кучей соответствующих подписок и обязанностей (ну, а уж карабин или ружье у каждого имелось независимо от ведомственной принадлежности – это Сибирь…).

Ну, и конвой, разумеется – семеро ореликов из войск НКВД. То есть не вертухаи, а народ, безусловно воевавший, с большим опытом. Бог его знает, почему, но в те времена существовала строжайше соблюдавшаяся инструкция: число конвоиров обязательно должно быть нечетным: семь, три, пять, одиннадцать… Неважно, сколько людей, лишь бы число было нечетное. Ямщики, погон не носившие, в расчет не принимались, инструкция касалась только тех, кто носил форму и официально состоял на службе. Почему и отчего так было задумано, в чем тут высшая начальственная мудрость, сегодня уже никто не объяснит, конечно. Так было положено – и все тут. А то, что было положено, в те жесткие времена да еще в таком ведомстве, выполнялось неукоснительно…

Семеро волкодавов, короче. Автоматы, пистолеты, даже гранаты. Трое ямщиков, несомненно, вооруженных. Трое саней и шестьдесят килограммов золота. Немаловажное уточнение: все поголовно, и те, кто в погонах, и те, кто без, этот немудреный маршрут протяженностью всего-то километров восемьдесят проделывали не впервые.

Обоз ушел из Предивинска – и словно растворился в воздухе. Когда прошел контрольный срок, забеспокоились вяло – тем более что к вечеру того дня (а вышел обоз ранешенько) разыгралась страшная пурга, и логично было предположить, что конвой сделал привал, как прежде и случалось.

Когда прошел двойной срок, забеспокоились серьезнее. Из Предивинска и Курумана под рык разгневанного начальства, решившего пока что не докладывать Шантарску (авось обойдется и все отыщутся), в тайгу кинулись спецгруппы. Лыжники, упряжки с легкими санями, двое аэросаней…

Ни следа. В Шантарск доложить все же пришлось. Оттуда раздался еще более могучий рык – там хорошо представляли, что Москве докладывать придется именно им, а не этим районным обормотам. Над тайгой кружили все самолеты, какие оказались в пределах досягаемости начальства. Батальон войск НКВД из области, усиленный сотней оперов, помчался в Предивинск литерным эшелоном. Во всех близлежащих деревнях людей с синими околышами рыскало едва ли не больше, чем там имелось жителей.

Ни следа. Пришлось областному начальству, держась за сердце и потаенно крестясь, звонить в Москву…

Как легко догадаться, оттуда рявкнули так, что вороны еще долго облетали стороной телефонные провода, а радиоволны сталкивались в эфире из-за тесноты…

В те суровые времена мелочностью никак не страдали. К поискам, кроме энкаведешников, моментально подключили наркомат госбезопасности и армию – все-таки шестьдесят килограммов золота… Воздух над тайгой утюжило все, что могло летать. После очередного звонка из-за кремлевской стены на шантарском вокзале был остановлен идущий с Дальнего Востока поезд с пехотным полком – и повернут на Предивинск. Все окрестные охотники-промысловики, вообще все, кто знал тайгу, были мобилизованы.

Ни следа. Москва распорядилась прекратить поиски только через месяц. Начальник областного НКВД пропал в одночасье и обнаружился лишь много времени спустя на Колыме в должности рядового оперуполномоченного. Начальники Предивинского и Куруманского райотделов не объявились вообще – как и на свете не было… Число снятых, пониженных в должности или просто получивших в соответствующее место аршинный фитиль в точности не известно, но счет вроде бы шел на десятки.

Весной, когда сошел снег, операцию повторили практически с тем же размахом. Опять-таки с нулевым результатом – ни малейшей зацепки, ни единого следа. По каким-то своим соображениям областное НКВД подмело первого секретаря Предивинского райкома, заподозрив именно его в организации налета на «золотой обоз». Вроде бы на том основании, что его дед при Александре III ушел на каторгу за такие именно шалости – хотя точно ничего не известно. Следствие окончилось пшиком, единственное, что удалось накопать, – это то, что секретарь райкома во времена беспартийной молодости, в девятнадцатом году два месяца прослужил рассыльным при колчаковской контрразведке, о чем во всех анкетах, естественно, умолчал. Секретарю, конечно, влепили десять лет дальних лагерей, но раскрыть тайну исчезновения обоза это, разумеется, нисколечко не помогло…