Последняя плоть

– Трой? Трой, ты слышишь меня?

В ответ последовала только абсолютная тишина его персональной капсулы. По-другому жильё размером всего в несколько квадратных метров трудно было назвать. Скудное убранство комнаты представляло из себя лишь шкаф для верхней одежды, компактный стол с инструментами, почти пустой мини-холодильник, единственный стул и откидную кровать.

Как раз с неё и свесил ноги Платон, едва очнувшийся после вчерашнего загула в “Чёрном лотосе”. Небольшое личное пространство имело как минимум одно неоспоримое преимущество: он легко дотянулся рукой до нужного места и проверил состояние своего молчавшего помощника.

– Доброе утро, Трой. Что слушал сегодня ночью? – мужчина снял старомодные наушники с огромными амбушюрами со своего питомца.

– Не доброе, Плата… Что ты вчера включил, то и слушал. Ты же прекрасно знаешь, сукин ты сын, что в моей базе есть вся музыка в мире, но всё равно каждый раз заставляешь меня использовать это чёртово старьё, – Трой развернулся на своих коротких роболапках и теперь пристально смотрел на хозяина немигающими глазными имплантами.

– Полегче! Настройки грубости выставь на единичку… Голова трещит по швам, как будто я опять намешал энергетики с обезболом, – Платон встал со своего лежбища, хотел было начать привычную зарядку, но быстро осознал, что это плохая затея.

– Выполнено. Но точно помню, что ночью тебе моя грубость нравилась. Можно сказать, что ты её даже требовал. Ты много говорил что-то про древние времена, когда в баре можно было и пообщаться по душам, и в морду получить, – помощник, а по совместительству и лучший друг, подошёл слишком близко к краю стола, остановившись за долю секунды до падения.

На его хромированном боку значилась надпись “Трой Ver.2.0”, каждый символ которой с любовью выбил хозяин самолично. От первоначальной тушки джунгарского хомяка за последние двадцать лет в нём осталось менее десяти процентов, что в основном представляли из себя остатки шерсти, местами торчащие из-под металлических деталей.

– Последний подобный бар закрылся лет двести назад. Сейчас наливают какое-то синтетическое пойло, от которого у нормальных людей голова разрывается. Просканируй новости, может есть что-нибудь интересное, – Платон нажал на кнопку умывальника, который тут же выехал из стены.

Набрав немного унигеля в ладони, он тщательно втёр его в кожу лица, а затем и на открытую часть шеи. Почти сухое средство впитывалось за считанные секунды, превращаясь в тонкую плёнку, выполняя очищающую и защитную функцию одновременно. Зубы и контактные линзы приводились в порядок этим же способом, с той лишь разницей, что действовать нужно было быстро и не дать ему затвердеть.

– Новости сегодня такие. Уровень токсинов в Мирогороде выше среднего, семьдесят пять процентов от зафиксированного исторического максимума. Медицинские порталы советуют на улицу вообще не высовываться без особой нужды. Очередная забастовка с перестрелками на донных уровнях. В сто восьмой синт-клинике прошли аугментацию все новые пробирочные дети. Плата, поздравляю тебя! Ты по-прежнему единственный человек на Земле, в которого ещё не подсадили ни одного чипа или импланта. Последний смертный из одних только крови, костей и плоти, – Трой прекрасно знал, что именно этой новости ждал его хозяин.

– Пока живой я не позволю с собой этого сделать. Вера не позволяет. Вера в свои силы, – Платон посмотрел в выехавшее из стены зеркало и как мог разгладил своё слегка потрёпанное лицо.

В отражении он увидел молодого мужчину, покрытого трёхдневной чёрной щетиной, с небольшими оформившимися мешками под глазами от прошлой бурной ночи. Жилистый и подтянутый, без лишних бугристых мышц, роста чуть выше среднего, короткая стрижка, которую он еженедельно обновлял собственноручно, не выходя из персональной капсулы. Два небольших пореза на шее и плече, появившихся совсем недавно, уже затягивались и зарубцевались, что не могло не радовать.

Ремесло, которым он занимался последние несколько лет, было связано с высокими рисками для жизни и здоровья. Представители частных корпораций и Земной администрации называли таких людей ворами и преступниками, однако, он и его коллеги по делам предпочитали куда более поэтичное название – коллекционеры.

– В сети есть что-то про мою прошлую вылазку? – голос Платона всё ещё немного хрипел и не слушался хозяина.

– Один момент! Вот… Два полицейских дрона зафиксировали человека с твоими приметами. “Ловкий, как мешок синт-картошки. Мужчина худощавого телосложения, думающий, что оно спортивное”. Хочешь посмотреть видео на экране? – киберхомяк развёл в стороны биоимпланты, давно заменившие ему несовершенные короткие лапки.

– Увеличь свои настройки интеллекта, в этой версии софта вообще нет настройки сарказма.

– Трой, уменьшить настройки сарказма до единицы…

Платон бросил короткий взгляд на своего механического питомца и едва заметно улыбнулся. В глубине своей неаугментированной души он не представлял жизнь без этого склочного и характерного малыша. Искусственный интеллект, заложенный чипом в маленькое тело, со временем и опытом собрал в себе множество человеческих качеств, отчего помощник стал вполне себе самостоятельной личностью.

– Это я в хорошем смысле.– Трой, ты сможешь удалить эту новость из всех источников? – А зачем? Твое имя нигде не указано. У тебя даже датчика идентификации личности нет. Как говорила твоя бывшая: “В этом огромном мире ты никто”. – Это было довольно грубо.

Хоккейные перчатки, которые Платон сколлекционировал на прошлом деле, безвольно висели на одном из стенных крючков. Продавать их больше было некому, потому как заказчик уже неделю не выходил на связь и был скорее всего убит. Множество других артефактов древних лет располагались по соседству, наделённые выдуманной огромной ценностью и чуть ли не магическими способностями, судя по рассказам их бывших обладателей.

Платон наконец-то нашёл свою любимую футболку, которую ночью точным броском закинул на шкаф. Фиолетовая ткань из синтетических материалов имела множество неоспоримых преимуществ: была износостойкой и почти не мялась, совсем не впитывала грязь и запахи, а значит, по разумению истинного отшельника и холостяка, вообще не нуждалась в стирке.

– Сделано, Плата. Как я могу отказать своему создателю. Величайшему изобретателю всех времен. Ещё кормить меня перестанешь, – Трой чуть слышно включил какую-то лёгкую музыку, теперь доносившуюся откуда-то из его нутра.