Чтение онлайн

— Да, хорошие карты. Не то что вон та ерунда…

Грязнуля молча схватил друга за лапу и вывел из библиотеки.

— Итак, карты у вас есть, — заключил Легкомысл, когда раздражающий фактор был устранен.

— Легкомысл, я уверена, ваша тетушка сделала все возможное, но вы же понимаете, что, как начальник экспедиции, она не обязана была быть и картографом, — успокаивающе произнесла Бриония. — Это вменялось в обязанность рядовым участникам экспедиции. Вне всяких сомнений, она была великим исследователем!

— Верно, верно, — пробормотал успокоенный лорд. — Кто-то рождается ведущим, а кто-то ведомым. Действительно, начальнику экспедиции во многом приходится полагаться на помощников, им же самим и выбранных. Моя тетушка успешно пересекла Губи, не потеряв ничего, кроме своих очков, которые и поныне лежат где-нибудь в барханах.

— Вот именно, — согласилась Бриония. — Полагаю, она набросала эти эскизы карт лишь для того, чтобы воспользоваться ими при чтении лекций в Королевском Географическом Обществе.

— Уверен, что вы правы. — Лорд Мудрый снова был в мире с самим собой. — Вы знаете, что Непоседа добралась до Старлинграда на семь дней раньше исследователей-людей? Увы, люди умеют показать товар лицом. Они вернулись в Туманный и заявили о своем первенстве. Но мы-то, Мудрые, знаем, что первой пересекла Губи представительница нашей семьи, и гордимся этим!

— Слава богу, теперь люди живут только на ограниченных участках земли, — сказала Бриония. — Насколько я понимаю, все людское население Катая сосредоточено на севере, за горами?

— Да, вроде бы так, — согласился Нюх. — Итак, что мы будем делать? Как насчет того, чтобы отправиться в «Прыгающие камешки», Легкомысл? Бриония теперь тоже член клуба, поскольку туда наконец-то стали принимать и дам…

— Каких же усилий это нам стоило, — пробормотала Бриония, которая терпеть не могла мужского господства. — Вы знаете, что одной моей подруге, чтобы привлечь к себе внимание, пришлось броситься под карету, запряженную мышами?

— Да и вы сами, насколько я помню, приковали себя за хвост цепью к фонарю перед клубом, — напомнил ей Легкомысл. — И все это зимой, на пронизывающем ветру.

— Игра стоила свеч.

— А как насчет Грязнули и Плаксы? — спросил лорд. — Каждому из нас позволено провести с собой одного гостя, не члена клуба.

— Хорошая идея, — ответил Нюх. — А Бриония может прихватить с улицы какую-нибудь прачку или продавщицу!

Лорд Мудрый долго смотрел на Нюха.

— Так вы хотите, чтобы я пошел в клуб в обществе прачки? — спросил он. — Шучу, шучу. Ну что, идем? Отведаем свежих булочек, воробьиных яиц и кофе!

Как раз в это время мэр сидел в клубном баре и разглагольствовал о бесцеремонности ласок. Он объяснял довольно упитанному, представительному горностаю, как ласка, водитель отвратительной красной машины, всеми правдами, а главным образом неправдами норовил одолеть его замечательную, сверкающую машину с желтой трубой. При появлении Нюха в сопровождении Грязнули мэр замер на полуслове и, извинившись, стремительно скрылся в туалете. Он очень долго не выходил оттуда, а выйдя, столкнулся морда к морде с Брионией.

— Что такое?! — взревел Толстопуз Недоум.

— Ах, мэр, — сладчайшим тоном произнесла Бриония, — вы, должно быть, слышали: комитет проголосовал за меня. Я первая самка, ставшая членом клуба. Впоследствии нас станет больше, так что надо привыкать!

— Абсурд! Почему меня не поставили в известность?

— Разве вы не читали протокол последнего собрания, мэр? — спросил один из клубных служащих. — Он был разослан всем членам клуба. Вы имели шанс проголосовать против.

— Я не могу читать каждую бумажку, которая попадает мне на стол, — возразил мэр Недоум, чувствуя, что весь мир ополчился против него. — Вы видели когда-нибудь утром мой рабочий стол? На нем целая гора бумаг. И б о льшая часть их сразу отправляется в мусорную корзину.

— Это меня не удивляет, — заметил Нюх.

Мэр повернулся к нему.

— А этот… господин — тоже теперь член нашего клуба? — указав на Грязнулю, громовым голосом спросил он.

— Нет.

Лицо мэра снова приняло торжествующее выражение.

— Тогда мне придется вышвырнуть его отсюда за ухо!

— Боюсь, вам это не удастся, — отозвался лорд Мудрый, прервав беседу с Плаксой. — Он мой гость. А Плакса — гость Остронюха.

Сконфуженный мэр посмотрел на каждого по очереди:

— Стало быть, вы считаете, что взяли верх над Толстопузом? Так вот, позвольте вам сказать, что я — грозный противник. Мне надоело, что вы, Серебряк, с вашими дружками постоянно третируете меня! (К вам, Легкомысл, у меня претензий нет.) Все вы знаете, что мои предки были королями Поднебесного. Король Красноус, мой далекий пращур, однажды убил тысячу ласок только за то, что они ласки. Времена изменились, но у Недоумов по-прежнему жестокие сердца. И скоро, очень скоро вы это узнаете!

С этими словами мэр удалился из комнаты.

— Потомок гордых монархов и несчастное создание, у которого не осталось ничего, кроме спеси, — вздохнул лорд Мудрый.

У Баламута Серебряка как анархиста был один серьезный наследственный изъян: он был не в состоянии причинить боль никому из зверей. Этот фамильный недостаток никак не влиял на работу его кузена, Остронюха Серебряка, поскольку знаменитый детектив и без того старался делать только добро. Баламут же хотел делать зло. Но проклятый семейный изъян мешал ему исполнить дело всей жизни — уничтожить современное эксплуататорское общество. Настоящий анархист должен без угрызений совести стрелять в других зверей, взрывать города, сносить с лица земли деревни. Но природа Баламута противилась насилию. Родись он настоящим убийцей, существом без совести, он бы в два счета разделался с ненавистным ему общественным строем. Он бы уничтожил проклятый мир мэра Недоума и на его пепелище построил бы новый.