Чтение онлайн

Начали воспроизводиться черно-белые кадры. Качество было зернистым, искажая изображения и делая лица почти неузнаваемыми. Может быть, мисс Бет и мисс Хармони должны взять часть непомерных выплат за обучение, которое я платила им каждый месяц, и инвестировать в лучшую систему безопасности. Злой, иррациональный монстр ярости зарычал у меня в груди, и я сжала кулаки, пока ногти не впились в ладони, чтобы не наброситься на всех вокруг.

Но он там был. На нем была кепка, из-за которой я не могла увидеть его лицо, но это была мужская фигура, как и одежда, которую он носил. Дети выходили из здания по двое, учителя периодически распределялись между ними. Никто его не заметил. Он стоял скрытый от посторонних глаз в дальнем углу здания, но если бы кто-нибудь огляделся, то наверняка бы его увидел. Но все их взгляды были прикованы к детям.

Опять-таки, логически я понимала, что в этом и заключалась работа воспитателей, именно так их учили реагировать на возможную угрозу. Эмоционально эта информация подлила масла в мой пылающий огонь.

Джульетта шла позади группы, держась за руку с другим мальчиком, который, казалось, все еще был в полусонном состоянии. Мой желудок сжался при виде нее, и тихое рыдание вырвалось из моей груди.

Джульетта. Всего час назад.

Я неуверенно покачнулась на ногах, головокружение усилилось от моей беспомощности при просмотре этого видео. Всего час. Я опоздала всего на час. Крепкая рука обхватила меня за плечи и прижала к твёрдому телу. Когда я поняла, что это был Сойер и что каждый его мускул напрягся и одеревенел, я осталась рядом с ним, одновременно давая и получая утешение.

Мы в ужасе наблюдали, как безликий человек сделал шаг вперед, схватил Джульетту за руку, когда голова ее учителя была отвернута в другую сторону, и дернул ее к себе. Через секунду его огромная рука прижалась к её лицу. Она была настолько большой, что закрывала её нос и рот почти до самых глаз. В следующую секунду они обошли вокруг здания, никто не заметил, что её похитили, никто не обернулся и не поинтересовался, куда она делась. Дети и учителя быстро исчезли с экрана, камера осталась, чтобы запечатлеть побег похитителя.

Офицер сменил пленку, а вместе с ней и ракурс камеры. Я продолжала наблюдать за похищением с нарастающим ужасом. Моё сердце наполнилась гордостью, когда я увидела, что Джульетта продолжала биться и бороться, ни разу не уступив монстру, который был в три раза больше её. Она ударила его ногой, а когда это не сработало, она начала брыкаться, пытаясь стряхнуть его с себя. Ее маленькие кулачки бешено работали, пока он не использовал другую руку, чтобы удержать её. В какой-то момент она, должно быть, укусила его, потому что он едва не уронил её.

Отснятый материал закончился, когда на боковой улице остановился фургон без окон. Мужчина швырнул Джульетту на заднее сиденье и захлопнул дверцы. Мой желудок сильно сжался при мысли о моей маленькой девочке на заднем сиденье этого фургона, испуганной, растерянной, паникующей. Похититель спокойно сел на пассажирское сиденье, и фургон уехал.

Я быстро осмотрелась в поисках номерного знака, но его не было.

— Перемотайте назад, — потребовала я. — Я хочу ещё раз посмотреть.

— Мисс Бейкер…

Я понизила голос, чтобы дать понять, что спорить я не намерена:

— Перемотайте назад. Я хочу посмотреть ещё раз.

В итоге они согласились. Я просмотрела пленку еще шесть раз, прежде чем пришла к выводу, что в фургоне не было ничего примечательного, типа вмятин или отметин, которые помогли бы мне его опознать. Так же, как не было ничего примечательного в человеке, который похитил мою дочь, кроме одного: он точно знал, что делал.

И он не колебался.

Это обстоятельство дало мне понять, что он делал это не впервые. Человек, который никогда прежде не совершал подобного, заколебался бы. Сомнения, страх быть пойманным, нерешительность из-за отсутствия опыта всегда сопровождали первые разы. Первые задания были неосторожными и приносили массу проблем.

Этот парень не был новичком. Он точно знал, что делал. В нем было даже тени неуверенности. Он точно знал, что его не поймают.

По крайней мере, пока он сам этого захочет.

Ублюдок.

— Мисс Бейкер, мы объявили тревогу, и наши лучшие люди ищут за вашей дочерью. Мы координируем действия с полицейскими управлениями в Денвере, Боулдере, Колорадо-Спрингс и Гранд-Джанкшн, — сказал мне усатый офицер, очевидно, пытаясь убедить меня, что просмотр записи с камер наблюдения ничему не помогут. Его голос стал по родительски строгим. — Вам придется вернуться с нами в участок. Нам нужно подать официальный отчет и задать вам несколько вопросов. Также было бы полезно иметь фотографию вашей дочери.

Меня пронзило раздражение. Мы теряли драгоценное время. Но, если бы я сказала ему это, сделала бы только хуже. Я должна был играть свою роль. Что бы сделала нормальная мать? Она бы пошла с милыми полицейскими и рассказала бы им все, что они хотели знать. Она была бы послушной и вежливой. Она не знали бы, что было бы быстрее и эффективнее прилететь в Вашингтон и выжечь весь этот чертов город дотла.

Я смягчила выражение своего лица и посмотрела на мужчину глазами лани, которые производили самое сильное впечатление.

— Вы не возражаете, если я сначала поговорю со своим другом?

— Подвести вас до участка? — спросил он. — Или вы можете следовать за мной на своей машине, если готовы сесть за руль?

Вытирая под глазами, я наклонила голову в сторону Сойера.

— Отец Джульетты отвезет нас. Мы поедем прямо за вами.

Он кивнул и ушел. Я медленно выдохнула и опустилась на руки, опираясь на стойку регистрации. Я испытывала боль, беспомощность и такую сильную ярость, какую не испытывала за всю свою жизнь. Я бы убила того, кто её похитил.

Фрэнки и Гас стояли в углу комнаты вместе с Сойером. Он ушел после третьего повтора записи с камер наблюдения. Либо потому что он увидел достаточно, либо потому что смотреть на это снова и снова было слишком для него, я не знала точно. Видеть ее на экране, но не иметь возможности сделать хоть что-то, что бы её вернуть, было самым отвратительным, что я когда-либо испытывала.

К тому времени, как я подошла к Фрэнки, моя челюсть раскалывалась. Я поняла, что скрежетала зубами весь последний час. Прижав руку к виску, я проклинала назревающую головную боль, стучащую по моему черепу.