Последыш Древних
Шрифт:
«Ты обеспокоен, мой сын?» – неожиданно пришло мысленное послание от Чары Гаукейн.
«Наконец-то, – прерывая ужин и стараясь сохранять спокойствие, я отослал матери ответ. – Почему ты не отзывалась раньше?»
«Теперь тебе известна история нашего народа, и ты знаешь ответ. Мы в ловушке, и только когда в защите проявляется слабость, можем выходить на поверхность. Так же и с общением».
«Да. Теперь я знаю, кто ты, и понимаю, чего от меня хочешь».
«Не лично я, а весь наш народ».
«Однако я Вайда только на четверть, а ты наполовину. Разве не так?»
«Это верно».
«Так зачем мне вытаскивать Вайда из плена и давать им свободу? Зачем?»
«Ты обязан. Это твое предназначение. Ради этого я выносила и родила тебя, а мои сестры, жертвуя своим здоровьем, держали магическую завесу».
«Нет. Я никому и ничем не обязан. Вы, последние хранительницы знаний племени, преследуете свои цели, сидите в подземельях и строите планы. А ваши дети, по сути брошенные на произвол судьбы, погибали один за другим. И ради чего? Чтобы спасти тех, кого они даже не знают? Чушь, матушка! Это полнейшая чушь!»
«Ты отказываешься от своего предназначения?»
Мысленное общение интонацию передавало плохо, но я уловил скрытую угрозу и решил сбавить напор:
«Не отказываюсь. Но я должен понимать, ради чего стараюсь и что будет потом. Конечно же если меня не убьют, как моих предшественников».
«Это все?»
«А еще мне нужно ваше всемерное содействие».
«Например?»
«Поделитесь знаниями. Полный набор иероглифов. Еще не разграбленные схроны Вайда. Подземные ходы. Артефакты. Дайте мне преимущество над врагами и помогите. Ведь это в ваших интересах».
«Мы сделаем все, что возможно».
«Хотелось бы в это верить».
Связь пропала. Так же внезапно, как возникла. И, подняв взгляд, я увидел, что Юна смотрит на меня.
– Что-то не так? – спросил я девушку.
– На миг мне показалось, что ты умираешь. Взгляд стеклянный, и дыхания не слышно.
– Не обращай внимания. – По губам пробежала улыбка. – У меня такое иногда бывает.
– И как часто?
– Не знаю. – Я пожал плечами. – Редко.
– Это болезнь?
– Узнаю настоящую целительницу. Чуть что-то не так, сразу болезнь. Нет. Просто думаю много и порой витаю в облаках.
– А-а-а… – протянула она. – Тогда понятно. Ты мечтатель, Оттар.
– Наверное.
После этого мы вернулись к ужину и досуха выскребли свои тарелки. А затем, не полагаясь на догадливость Юны, сроду не утруждавшей себя приготовлением пищи, я сполоснул котелок, опять вскипятил воду и приготовил взвар. Думал накидать в кипяток лесных ягод и запарить. Но девушка, как ни странно, помогла, добавила пару веточек и откопала несколько корешков, которые были порублены на маленькие кусочки и отправились вслед за ягодами.
В общем, взвар приготовили сообща, а потом сидели у огня, впитывали в себя его тепло и пили сладковато-терпкий напиток.
Так прошло часа два. На лес опустилась тьма. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Но опасности рядом не было. Сигнальная цепь чужаков не чувствовала. Ночные певчие птахи выводили свои рулады, а в траве копошились мелкие зверьки. И, привалив к двери бревно, я спросил Юну:
– Давай спать?
Она втянула голову в плечи, настороженно посмотрела на меня и сказала:
– Топчан только один… Как же мы вместе будем?
– Нормально. – Я улыбнулся. – Не бойся. Приставать не стану. Ты с одного края, а я с другого.
Юна помялась, но согласилась:
– Хорошо.
На ложе кинули пару кусков палаточного брезента и еще один оставили как покрывало. Юна легла к стене, а я подкинул в очаг пару поленьев и разместился с краю. Спать хотелось неимоверно, сколько уже на ногах, и мы заснули, аки младенцы, не помышляя ни о чем плохом. Хотя пару раз мысли о плотской любви промелькнули, признаю. Однако до дела ночью не дошло. А вот утром… Утром, да… Сбылись самые потаенные мечты и многие фантазии…
Я проснулся от того, что у меня затекла рука. И, открыв глаза, обнаружил, что ее вместо подушки использует Юна. Она спокойно посапывала, и лицо ее в этот момент, в свете первых солнечных лучей, проникавших в сторожку сквозь щели в крыше, было таким прекрасным и умиротворенным, что я не удержался и погладил девушку по щеке.
Кожа у нее была очень нежная и гладкая, только под глазами темные круги да на скуле почти исчезнувшая ссадина. И от Юны шла такая бешеная женская энергетика, что я едва не задохнулся от восторга. Да, мне говорили, что женщины-целительницы часто подобны магниту, который притягивает мужчин. Однако я никогда не думал об этом всерьез, а теперь, кажется, попал в ловушку и ничуть об этом не жалел.
Тем временем Юна почувствовала прикосновение, проснулась и посмотрела на меня. Глаза в глаза. Никто не отводил взгляда, и она спросила:
– Почему ты так смотришь на меня?
– Влюбился.
– Серьезно? – Она улыбнулась.
– Куда уж серьезней.
Девушка приподнялась и попыталась покинуть топчан:
– Пойду очаг раздую.
– Нельзя, дым могут увидеть.
Сказав это, я осторожно обхватил Юну за талию и притянул к себе.
– Отпусти! – потребовала она. – Оттар, не надо шуток!
Вместо ответа я погладил Юну по бедру, а потом впился в ее губы поцелуем.
– Прекрати! Нельзя! Я закричу! – отстранившись, заявила целительница.
– Кричи. На пару-тройку миль вокруг точно никого.
И снова поцелуй, долгий и страстный, на который она ответила.
На этом сопротивление, скорее наигранное, чем настоящее, прекратилось, и, опять утонув в глазах девушки, я сказал:
– Не бойся.
Пауза, изучающий взгляд и ответ:
– А я и не боюсь…
Мои руки заскользили по телу Юны и зажили своей жизнью. Они распустили портупею, распахнули остатки зеленой мантии и стали ласкать девушку, а наши губы снова встретились. И хотя несколько раз она замирала, будто не понимая, что с ней происходит, или сомневаясь, я не давал ей остановиться и не отступал. Ладони полностью оккупировали грудь красавицы и накрыли тугие шары, а Юна, все больше распаляясь, не выдержала, застонала и выдохнула: