Чтение онлайн

Центр комнаты, а также и стены занимали многоярусные полки, забитые книгами.

Даже не просто книгами, а старинными фолиантами, многие из которых были написаны какими-то удивительными иероглифами, под стать колдовским шифрограммам и символам.

Впрочем, книжные стеллажи у хозяина ничем не отличались от обычных библиотечных. Разве что ни в одной библиотеке не найдёшь полок, собранных из крепкого морёного дуба. В публичных библиотеках книги хранятся в лучшем случае на стеллажах, сколоченных из ДСП, а то и вовсе из металла. К тому же в государстве осталось очень мало библиотек в прямом смысле, потому что любой человек мог пользоваться библиотечной информацией прямо из дома, по видеокому.

С момента изобретения компьютера, книги стали понемногу исчезать из обихода землян. А с возникновением книжных файлов, когда десятки книг можно было прочитать за какой-нибудь час, они и вовсе стали не нужны. Содержание заносилось в файл, и когда кто-нибудь хотел «прочитать» книгу, то надевал на голову обруч, соединённый с домашним компьютером, нажимал клавишу Enterbook и по электронному коду содержание нужной книги из центрального архива планеты за несколько минут надиктовывалось прямо в мозг.

Многим новшество казалось верхом совершенства, чудом современной техники и науки, но у каждого чуда есть своя оборотная сторона. Талант писателя, художника, музыканта стал вымирать в человеке, уступая место талантам механика-изобретателя – цивилизация всё более скатывалась на технический путь развития, который, в конечном счёте, являлся тупиком благополучия. Недаром, многие из деградантов пользовались модной летучей фразой, дескать, ты сначала накорми, напои меня, а уж потом можешь плясать, читать стихи и петь передо мной. Вполне возможно, что твои стихи, песни и музыка понравятся, если утроба зрителя окажется сыта и благодушна.

Иннокентий Васильевич был одним из немногих, кто обратил на это внимание и пытался воспрепятствовать засилью технократии. Но в учёном совете его вяло выслушали и отложили решение проблемы в долгий ящик. Тем более, что учёные Государства Российского давно потеряли престиж перед каннибально-архантропной Америкой. Более того, лучшие умы России трудились над узакониванием сокращения населения, ибо на планете имеют право существовать только американские архантропы. Остальные, не попавшие в Золотой миллиард, обязаны согласиться на эвтаназию, либо отрабатывать разрешение на жизнь трудом на Сионистские Штаты Америки. В сущности, технократия уже стала необратимой, а человечество, опираясь на вездесущую помощь электроники, как на инвалидный костыль, все более деградировало и рабочих мест не хватало.

Так что наш герой проиграл сражение вследствие древнего непреложного закона: один в поле не воин. Всё шло своим чередом, всё было правильно в этом правильном евклидовом мире, даже принятие пищи получило особый порядок, который нарушать нельзя было ни в коем случае. В конце двадцатого века архантропы из США выдумали Генно-модифицированный организм для создания дешёвой пищи и добились распространения ГМО по всей планете. Население планеты вяло сопротивлялось, но, в конце концов, согласилось на искусственное изготовление продуктов питания, несмотря на то, что ГМО методически убивало в человеке живые клетки. Мыслители понимали, что искусственное питание несёт необратимую смерть всему человечеству, но уже не могли или не хотели останавливать глобальную катастрофу.

– Что нового узнаю я сегодня о вашем любимом Шекспире? – поинтересовалась Шурочка, отправляясь на кухню приготовить кофе.

– Всё, – Иннокентий Васильевич как обычно последовал за ней. – Сегодня Шекспир уехал из Лондона в свойродной Страдфорд-на-Эйвоне и через четыре года скоропостижно скончается.

– Вот как? – удивилась Саша.

– Да, детка, – кивнул её друг. – Но у нас время сколлапсировано, поэтому по нашему летоисчислению уход писателя из жизни произойдёт гораздо быстрее. Гораздо.

– Откуда вы это взяли? – пожала плечами девочка. – Земля так же, как и миллионы лет назад, вращается вокруг нашего старенького солнца, так же происходит смена времён года. Даже конец времён, предсказанный индейцами майя, не произошёл. Всё осталось таким же.

– Всё да не всё, – хозяин квартиры задумчиво пожевал губами. Эта старческая привычка появилась у него совсем недавно, и он никак от неё не мог избавиться. – Ты, вероятно, слышала об искривлении и сжатии пространства?

– Конечно, – кивнула Шура.

– Со временем происходит то же самое, – продолжил Иннокентий Васильевич. – Практически это всего лишь особый вид материи или Четвёртое измерение. У времени есть длина, ширина, высота, глубина и удивительный встречный поток. Человек практически никогда не занимался изучением времени, хотя очень многим его попросту не хватает. Давным-давно я увлёкся проблемой времени и, когда понял простую зависимость всякой материи от явления коллапса, то смог построить машину времени. Впрочем, даже строить её не надо было. Пришлось просто собрать разные части разных изобретений средневекового прошлого и соединить…

Шура стояла у волновой кофеварки, открыв рот, слушала своего друга, веря и не веря своим ушам.

– У тебя кофе сбежал, красавица, – улыбнулся Иннокентий Васильевич. – Это недопустимо в кофеварении.

– А что ж вы?.. А где ж она?.. – Сашенька, наконец, справилась с кофеваркой, всё ещё недоверчиво поглядывая на собеседника.

– Здесь. Я тебе обязательно её покажу. Пойдем пить кофе.

Кабинет Иннокентия Васильевича мало чем отличался от остальных комнат. Так же по стенам до потолка стояли стеллажи книг, так же на старомодной мебели валялись кипы бумаг и папок, создавая живописный беспорядок и особую ауру квартиры.

Забираясь с ногами в глубокое кресло – как она всегда это делала – Шура настороженно наблюдала за хозяином кабинета, боясь, не кроется ли в его признании какой-нибудь подвох, и в то же время, чувствуя, что всё сказанное – правда. Это было заметно и по внешнему состоянию её друга. Левую, с проседью, бровь он обычно начинал хмурить при решении жизненно важных проблем, когда искал выход из затруднительного положения.

Наконец Иннокентий Васильевич перестал хмуриться, поставил чашку с недопитым кофе на массивный зелёного сукна письменный стол и остро глянул на девушку своими по-мальчишечьи дерзкими глазами.