Последыш
Шрифт:
Сван умирал долго. Грибов у Бьёрна на это не было, ярости берсерка тоже, иначе все бы кончилось слишком просто, а потому он просто заткнул Свану рот, растянул его руки и ноги меж ножек стола, бывшего в комнате, а потом пустил в ход молот, начав с кончиков пальцев ног, временами переходя к рукам хевдинга, а затем снова возвращаясь к ногам. Когда дело дошло до бедер, Сван, наконец, умер.
Дикий. Дикий и одинокий, стоя над кровавой грудой, которой он оставил только голову, так как смерть Свана не остановила его, Бьерн тяжело перевел дыхание. И мертвый Сван, хоть и не услышал его голоса, все же удостоился того, чтобы к нему обратился Бьёрн, слышавший, как дом окружают хирдманы, проспавшие все веселье, а теперь ожидающие, пока он выйдет. Что же. В поясе у него лежал заклятый кусочек гриба Правящего победой, он выйдет. Выйдет, как выходил всегда. Но сперва...
– Ты спросил меня, что такое берсерк глазами берсерка? Это война. Война, облеченная в кровь и плоть. Ярость, голод и жажда крови. Война настоящая, война ради войны. Дитя войны на земле. Я не последний берсерк Норвегии, Сван. Я - последыш.
И Бьёрн, вернувший все долги до единого, благодарный Одину за все, а особенно - за последний поход и смерть дома, ногой распахнул дверь из зала, шагнув к дверям на двор, на ходу жуя последний кусочек гриба, когда-то коснувшегося тела Воителя. И вышел на двор, навстречу десяткам стрел, с воем прошивающих воздух ночи. Его рев огласил округу. Как тогда, на полях...
Как всегда.
Дикий. Одинокий и дикий.
Последыш.