Чтение онлайн

— "Саша".

— Ты, кстати, тоже найти могла бы.

— Да ну.

— Серьезно. Купи платье, сними это тряпье. Давай с другом Александра познакомлю.

— Что за друг?

— Пока не знаю, но друзья у него хоть как есть.

Лена улыбнулась:

— Верю. Привет передавай, если познакомишься.

— Я серьезно.

— И я.

— Познакомиться не хочешь? Семью, ребенка?

— Есть один.

— Чужой.

— Кому как, — посерьезнела. — Не до платьев мне, не до свиданий. Туго Домне одной с Сережкой, а Вера как с ума сошла — что ни день, то пьяная. Ругаем, ругаем — толку ноль.

— Вот так всю жизнь на чужие проблемы потратишь. Много их наши проблемы касались? Нет. Почему мы заботиться должны? Смени одежду, купи помаду, косичку эту заплетать перестань и давай с нами на ноябрьские праздники.

— Платье покупать не стану, другие траты планирую.

— Черт с тобой, упрямая, найду тебе платье.

— И на счет остального потише. Девочки семья моя, нет у нас как личных проблем так и радостей, все пополам.

— Не обижайся, я не против них, я против того, чтобы ты в старуху раньше времени себя превращала. Дом, подруги, работа — хорошо, но нужно и личную жизнь устраивать, согласись. При муже и самой легче будет и подругам помощь больше будет.

А вот об этом Лена как-то не подумала. Признаться, она вообще не думала о знакомствах и свиданиях, как-то не трогало, словно мимо нее эта сторона жизни проходила.

— Седьмого? — переспросила.

— Да, после демонстрации. Договорюсь и позже скажу куда подходить. А платье у девушек — соседок попрошу. Варя такая же как ты, худенькая. Договорились?

— Хорошо, — улыбнулась.

Вечером Лена долго у зеркала в ванной крутилась, волосы распускала, опять в косу заплетала, лицо пристально разглядывала, и не столько не нравилась себе, сколько все больше не нравилась ей затея, на которую согласилась. Радости от чего-то в груди от нее никакой. Слабый интерес и только, а это неправильно, наверное.

— Ты чего вертишься? — удивилась Вера, ввалившись в душевую за ведром — полы на ночь глядя мыть решила.

Лена, задумчиво глядя на себя в зеркало, поправила волосы у виска и сказала:

— Соображаю насколько хочу личной жизни.

— Ну и? — подперла бока руками девушка.

— Не екает, — констатировала.

— А ты с мужиком-то была? — хмыкнула Вера.

Вопрос Лену в тупик поставил. Села у стены, на подругу уставилась, словно ответы у нее узнать хотела.

— Знаешь, я тут к выводу пришла, что ничего о себе не знаю. Даже эвакуация на Урале — была или нет? Она как строчка в газете — есть, но под ней ничего. А еще взрывы, земля в воздух взлетает и пыль стоит, как туман над озером по утрам. Откуда я могу это знать? А ведь снится. А еще деревня горящая, крики и грязный мокрый пол на стыке со стеной, а на ней надпись: "смерть фашистам. Да будут они прокляты за мученья наших детей!" И люди, Вера, странные люди — в форме — солдаты, офицеры, камуфляж или доходяги в полосатой одежде, как привидения. А еще в гражданской одежде, но с винтовками на плече или «шмайсерами» на груди. Все снится и снится. И смерть, постоянно. Трупы, трупы, искореженные взрывами, остановленные пулями, избитые, покалеченные, повешенные. Кошмары изо дня в день. Я спать боюсь, Вера. Я боюсь проснуться и узнать, что это правда.

Вера вздохнула, с сочувствием глядя на подругу. Присела рядом и, обняв девушку начала гладить по голове, успокаивая:

— Это кошмары и только. Нам всем всякая чертовщина сниться, потому что тяжело. Днем тяжело, ночью тоже. Отвлечься надо, не дома сидеть — на свидания бегать, как должно. А то согнула нас жизнь, вот и гнемся, а надо ее согнуть, поперек пойти, а не принимать, как есть. Бороться и в лучшее верить, вопреки всему.

— Лучшее — что?

— Для каждого свое.

— Для тебя?

"Чтобы Устин вернулся, на миг хоть его увидеть и обнять, а там будь что будет".

Вера встала, в ведро воду наливать начала, спиной к Лене повернувшись, что бы слез навернувшихся она не увидела:

— А для тебя что?

Санина не думала, само вышло:

— Чтобы война не начиналась.

Девушка обернулась, внимательно глянув на нее:

— В сорок первый хочешь?

— Хочу, чтобы в ночь с сорокового на сорок первый начался сразу сорок шестой.

— Паршивый год, — отвернулась. Ведро подхватила. — Лучше на свидание сходи, чем о несбыточном мечтать, — посоветовала и, пол мыть двинулась. А Лена горько усмехнулась, самой себе поражаясь и, пошла к Сереже, задачки помогать решать.

Николай домой поздно пришел — последние штрихи по делу Карпова обсуждал.

В квартиру зашел — Дроздов у порога встречает:

— Привет. От кого на этот раз сбежал?

— Почему сбежал? Очень даже наоборот. Удивительная, умная женщина. Ирина. Лейтенант запаса.

— Здорово. Женишься?

— Это всегда успеется, — усмехнулся.

Николай разделся, в комнату заглянул — никого:

— А Валюха где?

— На свиданье убежала!

— Так и сказала?

— Представь. Суп на плите, я разогрел — голодный был.

— Ладушки. Мне не греть, — прошел в кухню, поставил чайник подогреваться и суп себе налил в тарелку.

— Ноябрьские праздники на носу, выходной светит, — начал Саша издалека.

Николай улыбнулся:

— Издалека заходишь. А прямо?

— Ладно, — хохотнул, руки на столе сложил, на друга посмотрел проникновенно, внушаемо. Санин чуть в лоб ему ложкой за такой взгляд не дал. Ну, клоун!

— У Иры есть подруга, молодая красивая девушка…

— Понял, — кивнул. — Мимо.

И за суп принялся.

— Нет, ты дослушай — девушку зовут Лена.

— Поздравляю, — жевать хлеб принялся.

— Если все будет нормально…

— То вы поженитесь с Ирой, я буду шафером на свадьбе. Не против, свадьба Белозерцева мне понравилась, хочу повторения.

— Слушай, Коля, ты молодой мужик, бабу-то надо в конце концов!

— Бабу тебе надо, а я женщину хочу. И не какую-нибудь, а…

— Мертвую, — кивнул Дрозд и хлеб у друга из-под руки стянул.

— Не мертвую!

— Ну, погибшую!

Санин ложку в суп кинул — аппетит пропал начисто. Глянул зло на Сашку, но чай ему и себе налил. То молча хлеб дожевал, опять вещать начал:

— Собираемся…

— Не у меня.

— Точно. В ресторане чин-чином. Я с Ирой, ты…

— Дома.

— Буф! — сдулся Дроздов. — Нет, в кого ты упертый такой? Что, утянет тебя девочек в ресторан сводить?

— Нет. Вале об этом скажем? — улыбнулся хитро.

— Помирились?

Николай поморщился — пятьдесят на пятьдесят. Натянутые отношения стали — дулась она на него до сих пор, и он не отставал. Зарплату в урезанном варианте отдавал — остальное из вредности на сберкнижку откладывал.