Послушай мое сердце
Шрифт:
— Клянусь, — сказала Приска.
— Пусть у меня рука отсохнет.
— Пусть у меня рука отсохнет.
Они огляделись, нет ли кого вокруг, и подошли к строению. На деревянной двери была надпись:
БРАТСКАЯ МОГИЛА
БУДЬТЕ ПОЧТИТЕЛЬНЫ!
МЫ БЫЛИ ТАМ ЖЕ, ГДЕ ВЫ.
ВЫ БУДЕТЕ ТАМ ЖЕ, ГДЕ МЫ.
Высоко в двери было окошечко с железной решеткой. Девочки по очереди приподняли друг друга и заглянули внутрь.
«Мне все равно никто не поверит, если я расскажу, что видела такую кучу человеческих костей, сваленных как попало, — подумала Приска, — решат, что я это выдумала».
— Мой дедушка там, внутри, — с важным видом заявила Иоланда.
— Который из них? — спросила Приска.
— Черт его знает! Не видишь что ли, какой тут бардак? На площади перед кладбищем Приску отчитала мама.
— Где тебя носило? Посмотри! Ты испачкала пальто в чем-то белом!
— Давайте скорее в машину! — позвал дедушка.
Перед самым домом Приска, которая всю дорогу задумчиво молчала, спросила:
— А когда кости бабушки Приски перенесут в братскую могилу?
Дедушка резко затормозил.
— Что за вздор ты несешь? Почему вдруг их куда-то перенесут?
— Дедушку одной моей подруги уже перенесли.
— Твоей подруги? — удивилась мама. — Какой еще подруги?
— Реповик Иоланды.
— А! Ну, она не твоя подруга. Она твоя одноклассница, а дружить с ней не надо.
— Почему?
— Потому что. Не хватало еще, чтоб она заразила тебя вшами или научила ругаться.
— Не бойся, бабушку Приску из могилы не унесут, — примирительно сказал папа, — это наша могила, уже много поколений. Мы заплатили за эту землю и можем в ней оставаться до скончания веков. Дедушка твоей одноклассницы, видимо, был гостем в могиле на участке для бедных. Гостеприимство по закону длится только девять лет, после чего нужно освободить место для другого покойника и перебраться в братскую могилу.
— Все равно, если ты мертв, ты ничего даже не заметишь, — утешал сестру Габриеле.
— Но не так же! Все вперемешку! А если кто-то в день Страшного суда возьмет по ошибке чужую ногу? — возразила Приска, вспомнив беспорядок в этих бедных костях.
— Фу, какая гадость! Прекратите немедленно! — велела мама. — Я больше не хочу слышать ни слова об этих костях. Вы мне весь аппетит испортите.
Действительно, уже подошло время обеда, и Антония по случаю Дня поминовения наверняка приготовила традиционные сласти.
Глава четвертая,
в которой Антония оказывается прекрасной рассказчицей
Антония была большим знатоком не только сладостей но и страшных историй о покойниках, призраках и дьявольских кознях.
Когда Габриеле и Приска были маленькими, они обожали эти ее истории. Дни напролет они торчали на кухне и слушали Антонию, которая гладила и рассказывала, лущила горох и рассказывала, мыла посуду и рассказывала, а детям все было мало.
— Еще одну, ну пожалуйста!
Была история о черном коне смерти. Глубокой ночью конь смерти три раза проносится галопом мимо дома того, кому суждено умереть наутро. Так что если в тишине услышишь цокот его копыт и печальное ржание, готовься — тебя или кого-то из домочадцев, никто не знает, кого именно, скоро заберет смерть.
Еще была святая Урсула, стучащая в дверь. Один удар означает, что тебя подстерегает страшная болезнь или несчастный случай. Два удара — что пора исповедаться в грехах, составить завещание и привести все свои дела в порядок. Но если раздастся три удара, спасения нет. Смерть придет еще до рассвета, и остается только доверить свою душу Господу.
А одна старуха каждую ночь приходила на кладбище, обкрадывала только что похороненных мертвецов и продавала потом их вещи. И вот однажды она хотела снять с трупа носок и оторвала всю ногу. Старуха испугалась, что ее застукают, и побежала домой прямо вместе с ногой. На следующую ночь мертвец пришел за тем, что принадлежало ему. В комнату, где спала старуха, вела лестница. В темноте она услышала звон колокольчика, который мертвец носил на шее, и замогильный голос:
Динь-дон, прыг-скок, Дай мне ногу и носок! Динь-дон, погоди, Одна ступенька позади!Потом было две ступеньки позади, три ступеньки позади, четыре, пять, потом он входил в комнату, а воришка все не могла пошевелиться от ужаса, и труп утащил ее в ад прямо в заштопанной ночной рубашке и с матрасом, в который она вцепилась, но это ей не помогло.
Еще была история о Джованнино Бесстрашном, который на спор с друзьями пошел на кладбище ночью, чтобы отнести похлебку из хлеба и укропа только что погребенному покойнику. Когда мертвец в саване поднялся из могилы и протянул к нему крючковатые руки, Джованнино протянул ему миску и ласково сказал:
— Подуй, а то обожжешься!
На руках и ногах Антонии часто были большие темные синяки, она объясняла детям, что это следы от пальцев мертвецов, которые по ночам бродят вокруг ее кровати и щекочут ее.
Приска и Габриеле наслушаться не могли этих страшилок.
— Еще! Еще одну! — упрашивали они, а по спине бегали мурашки, и сердце очень приятно билось от страха, но на самом деле не так уж они и боялись, ведь был день и все они вместе сидели на теплой кухне.
Но зато ночью они ни за что не хотели тушить свет и прятались друг у друга в кровати, а когда наконец засыпали, им снились кошмары, и они с криком просыпались.
Мама, докопавшись до причины этого страха, строго-настрого запретила Антонии забивать головы детей этими «невежественными и суеверными» глупостями. Обидевшись, старая служанка пообещала:
— Пусть у меня язык отсохнет, если я им еще что-нибудь расскажу!
Но было уже поздно. Эти истории Приска и Габриеле не забудут никогда.
Глава пятая,
в которой Приска пишет жуткий рассказ
В тот вечер, когда пора было ложиться спать, Приска поняла, что совершенно не хочет оставаться в комнате одна. Она была уверена, что как только выключат свет, все эти разбросанные скелеты, которые она видела утром в братской могиле, придут к ней. А может быть, один из них уже прячется под кроватью и только ждет, чтоб схватить ее за ногу.