Чтение онлайн

Я пожал плечами, скорчил невинную рожицу.

— А что такое жизнь? — улыбнулся я. — Пыль. Честь важнее, как говорил один мой знакомый. Да и надрать вам задницы охота. Аж руки чешутся.

Ледышка округлил глаза, расхохотался. Я поморщился — у него даже смех какой-то неестественный. Человека делает человеком именно умение смеяться. Над глупыми ситуациями, над людьми, над самим собой. Особенно ценю последнее, это еще и признак ума. Но убийца давно растерял свою человечность. Помнит, что в каких-то моментах надо открывать пасть и издавать звуки типа «Гы-гы-гы» или «Ха-ха», но это выглядит так, словно смеется голем, которого чудак-хозяин запрограммировал на легкую имитацию человечности. Но железный болван как был неживым, так и остался. Вот и Ледышка тоже неживой, хотя говорит, ходит, жрет и пьет, дышит…

— Жаль убивать такого шутника, — сказал убийца, отсмеявшись. — Но надо. Заказ принят, аванс уплачен, так что…

— Да-да, я знаю — это всего лишь твоя работа, ничего личного, — подхватил я.

— А ты еще и умный, — покачал головой Ледышка. — Что ж, умные долго не живут. Ты уж сделай одолжение, не дергайся. Все пройдет быстро и почти безболезненно, обещаю. А эту деревяшку отложи в сторонку, у меня насчет нее особые указания.

Убийца окинул меня прицельным взглядом: куда бы лучше ударить, в горло или сердце, достал из-за пояса второй нож. Я стиснул зубы, пальцы крепче сжали посох. Артефакт тут же откликнулся на немой зов, гладкое дерево потеплело, стало мягче на ощупь. По телу прошла бодрящая волна, мышцы, словно струны, неслышно зазвенели от силы, переполняющей их. В солнечном сплетении вспыхнуло пламя, яркое, обжигающее, но неожиданно приятное.

— Душегуб, мы тоже хотим позабавиться, — подал голос Ргар. — Чародей оскорбил нас, а это смывается лишь кровью.

Убийца скривился от досады, повернулся к гномам.

— Это не забава, оружейник, — фыркнул он. — Дай мне выполнить мою работу.

— Я настаиваю, — набычился гном. — Мы так не договаривались..

Ргар опустил голову, смотрит исподлобья, упрямо и злобно. Меч в руке сверкнул алым светом, острие смотрело в грудь Ледышке.

— Не глупи, гном, — холодно сказал убийца. — Хочешь проблем?

— А ты меня не запугивай, — буркнул Ргар. — Ты сейчас один, твой дружок спит. А нас трое, и у каждого зачарованное оружие. Расстановка сил не в твою пользу.

Ледышка заколебался. Наморщил лоб, пытаясь найти выход из ситуации. Действительно, гномы — хорошие бойцы, к тому же чудовищно сильны. И как ни ловок убийца, его просто задавят численным превосходством.

— Хорошо, — сдался он. — Мрон с вами, коротышки! Мне нужна только голова мага и посох.

— Ты заберешь их, — степенно кивнул седобородый гном.

Убийца присел на стул, ножи положил на стол, так, чтобы легко подхватить в случае чего. На неприятном лице появилось скучающее выражение. Гномы приготовили оружие, стали наступать на меня с трех сторон.

— Ирония, маг, — улыбнулся Ргар. — Ты погибнешь от того оружия, что сам зачаровал. Как тебе перспектива?

— Батя, я первый, — рыкнул Бран. — Хочу отомстить.

— Месть — дело благородное, — кивнул Ргар. — Давай.

Молодой гном счастливо засмеялся и без долгих колебаний кинулся на меня с топором в руке.

— Наконец-то! — взревел он.

— Как же вы мне все надоели, — пробормотал я и сделал рукой Знак Отрицания.

Бран на миг застыл в прыжке, я еще успел увидеть выпученные изумленные глаза, а потом его отшвырнуло прочь, со страшной силой впечатало в противоположную стену трактира. Раздался грохот, треск досок и злобный вой молодого гнома. Ударило не сильно, лишь оглушило. Я вливал немного силы, по капельке, потому что все еще боялся не рассчитать и повредить самому себе.

— Кончайте цирк! — рявкнул я зло. — Не на того напали, мерзавцы.

Круглый набалдашник посоха ослепительно вспыхнул, с моих пальцев сорвался сноп мелких синих искр, ударил в потолок. Во все стороны полетели обугленные щепки, куски штукатурки.

На миг все застыли, как громом пораженные, а потом на меня с оскаленной пастью кинулся второй сын Ргара. Подпрыгнул и, молодецки гикнув, ударил мечом сверху вниз. Я стремительно увернулся, нарисовал в воздухе Знак Огня. Клинок в его руке раскалился докрасна, разлился по полу лужицей расплавленного металла. Гном едва успел выпустить оружие, иначе лишился бы руки, и быстро перекатился в сторону. — Назад! — взвыл Ргар.

По круглым потрясенным глазам понял, что старый гном понял, кто я такой и что за посох в моей руке. Гномы — долгожители, для них и двести лет не возраст, а самый расцвет сил, они начинают седеть лишь к тремстам. Так что не удивлюсь, если Ргар помнит Серый Орден и знает, на что были способны древние чародеи. Седобородый гном схватил сына-молчуна за шиворот, тот ревел от боли: ладонь красная, огромные волдыри лопаются, течет белесая горячая жидкость и кровь. Ргар отшвырнул его прочь, подальше от меня. Сам перехватил меч поудобнее, пошел вокруг меня мягким стелющимся шагом, готовый ко всему, собранный и напряженный.

Ледышка исчез со стула, словно его ветром сдуло: стоит у стены в защитной стойке, в драку не лезет, присматривается. Здесь и сейчас Ргар был сильнее, ведь убийца — мастер подкрадываться, бить в спину, из-за угла. К открытым дракам он подготовлен плохо, тут надо более-менее честно, а к такому больше приучены воины, что могут долго сопеть, бодаться, молодецки махать мечами. И поэтому убийца осторожничал, ждал момента, когда можно будет подло зарезать меня. Цыплак проснулся, сонно и глупо заморгал, но тоже показал себя профессионалом — еще не понял, что случилось, а уже стоит возле напарника, прикрывает ему спину. Достал из-за пояса длинный прямой кинжал, держит трясущимися с перепоя руками, изумленно мычит и трясет головой.

Из груды обломков вылез Бран, подхватил свой топор и кинулся к отцу. Молчун тоже оклемался, отыскал другой меч. Все пятеро переглядывались — поняли, что птичка не совсем беспомощна, может и клюнуть. Но были ошеломлены, не знали, что делать дальше.

В трактире воняло гарью, большинство свечей потухло, но все равно было светло — горел пол в том месте, где упали капли от расплавившегося меча. Дышать становилось все труднее. Древесина вроде сухая, но почему-то сильно дымилась.

Я дал им немного прийти в себя, спросил недобро: