Чтение онлайн

Настя спрыгнула на землю. Уткнулась лбом в кленовое плечо.

— Наверное, она и правда так… поняла… Наверное. А я и вправду один раз подумала: а что, если бы я была на месте этого ребёнка, которому объявят бойкот? Ведь он ни в чём не виноват! Ведь все люди.

— Какое такое наверное! — возмутился Артём. — Про тебя врут, а тебе всё равно.

— А вдруг ты тоже её не так понял, — сказала Настя. — Разве можно про неё гадости рассказывать! Надо… уметь прощать.

— Тогда тебе всю жизнь будут нечестные бойкоты объявлять, — сердито сказал Артём. — И всякие там вруши будут побеждать.

— Ну и пусть. Значит, я буду один, — Следопыт нахмурил брови. — Обойдусь. А только я не хочу врать и обижать, и всё.

— Разве так проживёшь? — спросил Артём.

— Не знаю, — Следопыт поежился. — Только я не собираюсь врать и обижать.

— Замёрзла, — озабоченно сказал Артём. — Делать тебе нечего, ходишь неодетая на ночь глядя. Возьми куртку. А хочешь, разведём костер? У меня спички есть.

— Ты что, нельзя. Увидят. А вдруг что-то сгорит!

— Не увидят, потому что за колодцем. И не сгорит, потому что я умею с костром обращаться. Смотри. Сначала надо снять дёрн. Берёшь топор или нож и срезаешь верхний слой почвы, — Непобедимый достал ножик и стал деловито подрезать землю.

— Ой! Как коврик. А почему он не разваливается?

— Потому что тут трава, она корнями переплелась и держит землю, — Артём скатал травяной коврик и отнёс под тополь. — Это знаешь зачем? Деревяшки сгорят, останется зола, а сверху опять положим дёрн. И трава будет расти как раньше. А то некоторые рыбаки жгут прямо на траве. Придёшь на берег, он весь как раненый… Насть, ты насобирай хвороста, а я тут видел неподалёку какие-то дощечки… сейчас приду.

Потом Артём выложил решётку из палочек, под неё подсунул кусок бересты и зажег, а когда огонь укрепился, составил ветки шалашиком. Скоро костерок уже тихонько трещал и посылал вверх струйки искорок.

— Потрясающе что ты умеешь, я не умею… — вздохнул Следопыт.

— Не буду я никаким там бароном-бараном, — поделился Артём. — Опять у них будут перевороты и войны баронские. Давай лучше с тобой свой дом построим. Ну, шалаш. И чтоб никто больше не знал. Я даже место знаю. Если тебе не понравится, то поищем другое.

— Дом… настоящий? — обрадовался Следопыт. — Я решётки умею плести. Мы по ним вьюнок пустим. Будет стенка — или окно, всё равно. Еще я знаю, где шифер можно достать для чего-нибудь.

— Но чтоб никто не знал. А то сломают.

— Конечно.

Артём вдруг нахмурился.

— Отдай мою куртку, тут уже тепло. Знаешь, если только ты будешь болтать девчонкам всякую чепуху про женихов и невест… я тебе уши надеру, хоть и девочка.

— Следопыт в женихах не нуждается, — сказала Настя. — В невестах тоже. Зачем Непобедимый из племени Велосипеда говорит глупости? Или голова его закружилась от дыма костра?

— Настя… Следопыт, правда ли, что у тебя есть свои правила, в День Великого Солнцестояния начертанные на сосновом посохе?

— Правда.

— А какие они?

— Да будут мои правила известны мне одному, — сказал Следопыт. — Каждый волен выбирать себе свои правила.

…А шалаш они потом сделали. Была там и кухонка со специальной холодильной ямкой, куда можно было съестные запасы запрятывать, и комната с вьюнком по зарешёченному окошку, где Артём смастерил низенькую лавочку для сидения. И полочка была в комнате в виде деревяшки, помещённой в развилке ветвей, с Настиной губной гармошкой. И был подземный сейф под корнями, куда можно было складывать планы местности, которые они с Артёмом чертили во время велосипедных экспедиций. Это когда засыпаешь в «бардачок» велосипеда вместо гаечных ключей печенье, едешь по дорожкам, останавливаешься на привал возле каждой дачи и наносишь её на карту-схему. У Непобедимого оказался компас, и по нему можно было даже наносить азимут.

Непобедимый даже нанёс на эту карту специальную «малую территорию», к которой родители почему-то им запрещали подходить. Одни говорили, что там была за забором дача самого большого начальника, а другие некоторые говорили, что там живет злой нелюдимый лесник с огромной бородой. Почему нельзя было подходить к даче самого большого начальника или лесника, Настя не очень понимала, а вот Серёжка понимал. Он объяснял, что этот начальник-лесник такой сердитый, как медведь, вот его и отгородили от всех, так же как пионерский лагерь отгородили от дач, потому что пионеры все хулиганы, лазают через забор в огороды и таскают морковку. Вот пойти на огород и встретиться с пионером — это страшно, потому что пионер может тебя обидеть, обозвать и так далее. Вот и на малой даче можно встретиться с начальником, и кто знает, что может этот начальник натворить? А ещё у него там дворец и большие английские доги. А кто-то заглядывал в щёлку и однажды увидел там мраморных львов. А где мраморные львы и дворец, там и привидения. Вот никто больше и не живет на этой территории, кроме угрюмого лесника, который привидений не боится. Но он не подозревает, что привидения уже взяли над ним власть…

Настя в эти смешные побасенки не верила, конечно. Начальник и лесник — это разные вещи. И сказки про привидений и гномов, которых можно в полночь вызвать со свечой и зеркальцем, — это всё пионеры выдумали, у которых распорядок дня такой, что некогда план местности снимать и ничем другим по-настоящему интересным заниматься. И дома у них нет с лавочкой и губной гармошкой, и болота нет. У них там санитария, им болота не полагаются. У них там футбол, волейбол, дискотеки, загорание, — в общем, полная скукотища. Только гномов и ловить по ночам под кроватями.

Хотя если уж честно, Настя к малой даче подходить не осмеливалась. Очень уж нелюдимого лесника уважала. Которого нет. Знала, что нет, а всё равно уважала. Вдруг он всё-таки есть? И вдруг он правда не любит, когда его беспокоят.

Хороший он, этот лесник. Если б его не было, всё было бы гораздо скучнее. А так иной раз бежишь счастливый, бежишь ни о чём, просто от радости… и вдруг вспомнишь, что где-то есть загадочный заросший медведь-бородач среди мраморных львов и английских догов. Вот ведь где загадка. Почему он так живёт? О чём грустит? Может, к нему весточка пришла из далёкой Англии от английской королевы, которая догов-то ему подарила? А может, он сюда прямо из тайги, от медведей и рысей? А может, он знает тайну земных недр или воздушных замков?

Господи, как жить хорошо! Как мир безграничен!

Какой родной под ногами асфальт, солнцем нагретый, муравьями исползанный, бабочками обласканный… Небо родное-родное, как нигде! Опрокинешься в траву, глядишь в облака, деревья головами гудят-качают, радуются, поют, разговаривают с тобой. Земля то звонким сухим листом пахнет, если солнце, то глубоким, щемящим таким сырым мхом и холодными тёмными листьями — после дождя…

Лето над миром, лето — днём под солнцем, ночью под звёздами, всё так полно жизни, любви, невыразимого!