Посредник
Шрифт:
Я уже почти поднялся и вырвался из объятий, но тут Сьюзен тоже вскочила на ноги, схватила фаянсовую вазу и грохнула ее о мою голову. Если бы в ее руках оказался сифон, меня бы, наверное, пришлось увозить в больницу. Я упал на колени, а потом растянулся на полу лицом вниз. В ушах стоял звон, сквозь который я с трудом расслышал, как Гертруда закричала:
— Идиотка! Ты же убила его!
Потом я почувствовал, как меня поднимают за плечи, куда-то перетаскивают. Послышались голоса, и мужской тоже. Вскоре я уже сидел в кресле с холодным компрессом на лбу и слушал, как женский голос повторял:
— Господи! Я же не хотела. Господи!
А мужской голос невнятно бормотал:
— Он у меня за это получит лет семь. Это уж точно.
Я приоткрыл глаза.
— Все в порядке, — сказала Сьюзен, глядя на меня. — Я остановила кровь. Я не хотела, честное слово!
— Попытка изнасилования, — говорил сердито мужчина. — Вот что это такое. Семь лет.
Я скосил глаза на Темпла.
— Я все видел. Моих показаний будет достаточно для любого суда.
— Ты сошел с ума! — возмутилась Гертруда.
— Этот парень ответит мне за всех, кого я не поймал. Сколько шуму будет в газетах. Может быть, это отпугнет других, желающих покрутиться возле вас, пока меня нет.
Я начал понемногу осознавать, о чем идет речь.
— Погодите, — проговорил я, понимая, что мне следовало бы говорить более сердито и возмущенно, — на что это вы намекаете?
Темпл даже не взглянул на меня.
— Надо этим заняться немедленно, — пробормотал он и направился к телефону.
Тут я окончательно понял, что у Темпла на уме. Видимо, Гертруда тоже это поняла. Она кинулась на Темпла, и они повалились на пол.
— Уводи его отсюда! — крикнула Гертруда. — Быстро!
— Давай-ка собираться и пошли скорее! — сказала Сьюзен, поднимая меня за плечи. Я слабо сопротивлялся, но она уже вытащила меня в коридор, нахлобучила на голову шляпу и вытолкнула за дверь.
Чувствуя, как боль от головы распространяется по всему телу, я кое-как спустился вниз, вышел из отеля, махнул ближайшему такси и через несколько минут уже входил в свою квартиру.
У меня не было сил даже на то, чтобы налить себе выпить. Я прошел в спальню и обессиленно рухнул на кровать.
Надо было много обдумать, но думать не хотелось. Этот Темпл мог устроить мне большие неприятности, если бы не Гертруда и Сьюзен.
Мне хотелось просто уснуть, чтобы ни о чем не беспокоиться. Я закрыл глаза и уже почти погрузился в дрему, когда раздался пронзительный телефонный звонок.
Я протянул руку и приложил трубку к уху.
— Это ты, Хэнк? — требовательно спросила Шейла.
— Да, — произнес я с облегчением.
— Где тебя черти носили? Чем ты занимаешься? Ты почему мне не сказал…
Я положил трубку под подушку. Голова раскалывалась. Из-под подушки доносились слабые звуки. Похоже, удар мне нанесли посильнее, чем я предполагал. Потом я либо потерял сознание, либо уснул, сам того не заметив.
7
Утром я проснулся с ужасной головной болью. В горле пересохло. С трудом добравшись до ванной, посмотрел на свое небритое лицо и увидел следы от ногтей на щеках и укусов на шее.
Я разделся, принял душ, потом с помощью второго зеркала попытался посмотреть на рану на затылке. Ничего не получалось. В этот момент зазвенел дверной звонок.
Это был полицейский. Он посмотрел мне в глаза и уверенным голосом спросил:
— Мистер Дженсон?
Это не вопрос. Это было утверждение.
Я судорожно сглотнул, вспомнив вчерашний вечер. Полицейский привычным движением достал блокнот и карандаш.
— Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов.
— Может быть, вы войдете, — произнес я хрипло.
— Это не обязательно.
— И все же давайте пройдем и сядем.
Он прошел за мной и сел на самый краешек дивана, как будто тот был раскален докрасна.
— Может, выпьете?
— Благодарю вас, сэр. Нам нельзя пить на службе.
Я вздохнул, сел в кресло и приготовился услышать самое плохое.
— Наверное, вы догадываетесь о цели моего визита?
— Думаю, вам уже сообщили, — ответил я. — Послушайте, я хочу вам сразу сказать, что все это не так, как кажется. С ней было много хлопот.
— Это меня не касается, сэр. Это все вы будете объяснять судье. Я пришел только для того, чтобы задать вам несколько вопросов.
— Задавайте, — проговорил я устало.
— Когда вы оставили ее?
— Вчера вечером. Кажется, около десяти.
Он тщательно записал мой ответ.
— Свет был включен?
Я облизнул губы.
— Послушайте, — сказал я. — Вы не имеете права задавать такие вопросы. Мне следует пригласить адвоката.
— Это обычные вопросы, и нет нужды вызывать адвоката. Вы понимаете, что оставили ее без присмотра?
— Да что это за вопросы, черт побери!? — взбесился я. — Вы не имеете права.
— Вы не ответили на вопрос.
— Какой?
— Вы осознаете, что оставили ее без присмотра?
— Откуда я знаю, черт побери!
— Вы оставили там что-нибудь ценное?
— Ценное? — переспросил я.
— Да, — подтвердил он, глядя на меня, как на сумасшедшего.
Я поднялся и показал на дверь.
— Уходите или я вас вышвырну, — проговорил я хрипло.
Он неохотно поднялся.
— Мне жаль, что вы так на это реагируете. Скажите хотя бы, когда вы ее заберете.
— Заберете?
— Естественно. Она уже там довольно давно.