Чтение онлайн

– Я уже догадался, – вздохнул я чуть свободнее. Простые мордовороты не скажут «вы» и не назовут по отчеству. По крайней мере, те из них, которые хотели бы задавить Я.С. Штерна без предупреждения.

– Шеф хочет с вами поговорить, – уточнил свою мысль передний амбал. – У него к вам какое-то дело.

– Шеф? – непонимающе переспросил я.

– Ах да, чуть не забыл, – немного переигрывая, спохватился главный амбал – Знакомьтесь! – И он сунул мне под нос раскрытое удостоверение.

Честь по чести, с печатью на фотографии, с орлом в правом углу.

Меня, однако, сперва заинтересовали не орел и даже не фамилия амбала, а подпись загадочного шефа в самом низу. И когда я ее разобрал, то первой моей мыслью было: «Вот влип!» А мыслью второй: «Накаркал, идиот!»

Удостоверение амбала подписал не кто иной, как начальник Службы президентской безопасности Анатолий Васильевич Сухарев собственной персоной.

Если верить удостоверению личности, предводителя амбалов звали Антоном Сергеевичем Молчановым, звание он имел майорское, а терпение – почти ангельское. Двое моих амбалов-соседей уже злобно морщили носы и тихо ругались, косясь на мою отменно вонючую спецовку, однако сам гражданин майор на переднем сиденье стоически делал вид, будто в салоне пахнет розами. Только на десятой минуте нашего славного знакомства и он не выдержал. Поморщился, чихнул и спросил с профессиональным интересом:

– Аммиачная смесь номер четыре?

– Номер три, – скромно уточнил я. – Почти угадали. Только тут запах менее резкий и менее стойкий. Пока доедем до места, он уже выветрится наполовину… А, кстати, куда мы все-таки направляемся?

Вопрос мой был далеко не праздным. Я-то всегда полагал, что секретная служба господина Сухарева располагается непосредственно в Кремле. Поближе, так сказать, к охраняемому объекту. Между тем автомобиль наш, вместо того чтобы направляться точно в центр, двигался по какой-то загадочной траектории. То ли водитель был из бывших таксистов и потому предпочитал из всех путей выбирать самый кружной и денежный, то ли сам Антон Сергеевич вместо Кремля вдруг вознамерился посетить Рижский рынок – телячью ногу прикупить для дорогого шефа. На холодец.

– Не волнуйтесь, Яков Семенович, – снисходительно обронил амбал-предводитель в майорском чине. – Мы не заблудились, доставим вас в лучшем виде…

Я сразу захотел поинтересоваться, какой именно из видов Я.С. Штерна господин Молчанов считает лучшим, однако вопроса своего задать не успел. Громко, на весь салон, зажужжал зуммер на передней панели. Гражданин майор шустро сунул себе в левое ухо горошинку наушника, пощелкал никелированными клавишами и произнес в маленький микрофончик, похожий на стручок:

– Молчанов на линии.

Я – человек от природы любопытный, и вдобавок нынешняя моя специальность сильно способствует этому качеству. Поэтому я навострил слух, надеясь подхватить чуток информации с майорского стола: авось для чего-нибудь и когда-нибудь пригодится. В хорошем хозяйстве Якова Семеновича, как известно, обрезков не бывает.

Увы, японские инженеры, придумавшие это миниатюрное средство связи, оказались не дурее частного детектива Штерна. Крохотный динамик-горошина был сделан таким хитрым образом, что, сколько я ни тужился, ничего помимо донельзя приглушенного бормотания уловить не смог. Оставалось только прислушиваться к словам самого майора Молчанова и по его ответам строить разнообразные версии методом тыка. Всегда полезно знать немножко больше, чем тебе считают нужным сообщить. Или хотя бы догадываться. Кто предупрежден – тот вооружен, как говаривал капитан Блад.

Судя по всему, горошинка сообщила амбалу-майору нечто крайне неприятное.

– Что? – злым голосом переспросил тот. – Чаплин?… Один?… И когда это случилось?…

Малютка-динамик вновь тихонько заворковал в майорском ухе, и прямо на середине неразборчивой тирады голова Молчанова конвульсивно дернулась, словно он попытался без помощи рук согнать со щеки назойливую муху. От резкого движения голубой проводок, соединяющий горошинку с панелью, натянулся, динамик выскользнул из ушной раковины, и, пока майор сосредоточенно ловил беглеца на лету и засовывал обратно, я успел услышать обрывок фразы: «…уже второй случай за неделю…»

– Спасибо, я умею считать, – напряженно проговорил Молчанов. Что-то странное творилось с его левой щекой. Больше всего это напоминало нервный тик, возникший под влиянием скверных новостей. Мой бывший начальник в МУРе и тоже майор по званию во время неприятных телефонных переговоров всегда теребил мочку уха – как будто проверял: цела пиратская серьга или ее волной смыло? Нервный народ эти майоры, ей-богу!

Японский наушничек что-то кратко бормотнул.

– И куда его теперь? – хмуро спросил Молчанов у стручка микрофона. – Отдадут Дуремару?

Снова – недолгое воркование из района майорского уха.

– Ладно, я доложу главному… – левая щека Молчанова, кажется, начинала успокаиваться. Щека, но не голос майора. – Но зарубите у себя на носу: Чаплин – не какой-нибудь пацан из деревни!

И если этот заклинатель пиявок… Что? Да плевал я на его звание!…

Молчанов сердито щелкнул по никелированной клавише, вернул стручкообразный микрофончик в его гнездо, а потом выковырял из уха мини-динамик и тоже упрятал его куда-то под панель.

– Значит, теперь и Чаплин… – с непонятной тоской произнес вполголоса один из моих соседей-амбалов. Тот, что сидел справа. Ему-то, очевидно, был уже ясен тайный смысл майорских слов. И только я сидел дурак дураком, ничегошеньки не соображая.

– Разговорчики в строю! – металлическим тоном сказал Молчанов, даже не поворачивая головы в сторону подчиненного. Амбал послушно притих.

– Что-то случилось? – очень осторожно поинтересовался я у майора, вполне допуская, что и мне сейчас вместо ответа кратко посоветуют заткнуться и не вякать.

Но Молчанов уже взял себя в руки, а потому ответил почти вежливо.

– Ничего не случилось, – сказал он, полуобернувшись в мою сторону. – Мелкие внутренние проблемы. Специфика службы, Яков Семенович.

– Ага, – озадаченно кивнул я. Я и без майорских пояснений догадывался, что Чаплин – не пацан из деревни, а классик мирового кино. Но какое все это может иметь отношение к президентской безопасности, мне было трудно себе представить. Хотя, конечно, господин Сухарев – человек разносторонний. Если уж он дает Президенту экономические советы, то отчего бы ему попутно не заняться и кинематографом? Плевое дело.