Постчеловек
Шрифт:
Кто-то потряс его за плечо. Еще раз. И еще.
— Мущщина, а мущщина! Ваш билетик!
Не открывая глаз, Яковлев отмахнулся от приставучего… кого? Нет! Он не хотел даже знать, кому и что от него нужно! Ведь эйфория еще так близка, нужно всего лишь протянуть руку, погрузиться в эту сладкую вату наслаждения, схватиться покрепче… и не отпускать!
— Мущщина, руки уберите! — взвизгнул кто-то и ударил Костю по ладони.
«Мущщина» с трудом разлепил веки и не сразу сообразил, где находится — перед глазами обнаружилась выцветшая и потертая спинка кресла, в которую он уткнулся лбом.
«Что за фигня?» — подумал Костя, отодвинулся чуть назад и увидел, что все это время сидел, вольготно развалившись на двух пассажирских сидениях автобуса. Рядом, в проходе, стояла пышная, но усталая женщина с болтающимся на шее рулоном.
— Ваш билетик, — замученно повторила кондуктор.
Яковлев захлопал глазами, не понимая, что от него хотят:
— Билетик?
— Билетик, — подтвердила женщина и спохватилась: — Нету, шо ли? Так давайте пробью. Куда едете?
А куда он едет?
Костя выглянул в окно — мимо «свистели» деревья. Лесополоса?
— Мне надо на Советский проспект, дом семь, — вспомнил он адрес, названный майором Харитоновым. — Далеко это?
— Не местный, шо ли? — с хищным интересом поинтересовалась женщина и, когда Костя замотал головой, украдкой поправила волосы. Но тут же, заметив на пальце пассажира обручальное кольцо, разочарованно протянула: — Не на тот вы, мущщина, автобус сели! Это девятнадцатый, а вам нужон восемнадцатый. Сейчас как лес проедем, сразу на остановочке выходите. А там и ваш подъедет, у него интервал небольшой, полчаса всего.
Полчаса? Это было слишком долго!
— А пешком до этого проспекта дойти можно?
— От остановки-то? Можно. Минут за двадцать. На транспорте все быстрее получится…
Тем временем лесополоса закончилась, и за окном показались панельные пятиэтажки. Автобус начал тормозить. Открылись двери.
— А вот и ваша остановочка.
Костя спрыгнул с подножки автобуса и с легкой руки кондуктора направился «вдоль вон той дороги мимо скверика, а там до светофору и налево», стараясь понять, в чье тело его переместили. Судя по слегка морщинистым волосатым ладоням, это был мужчина в возрасте, но далеко не старик. А крепкие бицепсы, перекатывающиеся под рубашкой, намекали, что силовые виды спорта знакомы ему не понаслышке.
— Качок, блин, — с завистью пробормотал Костя. — Это сколько же нужно времени и упорства…
Пока парень с грустью размышлял о собственных нерастущих мышцах, скверик закончился и плавно перетек в оживленную городскую улицу: мимо, по четырехполосной дороге, проносились парящие над асфальтом автомобили, по тротуару навстречу шли семьи с детьми и шариками, а зеркальные витрины магазинов переливались на солнце, отражая в себе лозунги с ярко-красных растяжек… Проходя мимо витрины торгового центра «Березка», Костя задержался, ловя в отражении свою фигуру.
Так и есть, солидный мужчина. Крепкий. Подтянутый. Загорелый. Несмотря на пепел у висков — не старый, больше утомленный. Чем, жизнью? Работой? Женой и детьми?
— Ты мня уважашь? А праз… ик!.. мой уважашь? — услышал Костя заплетающийся голос за спиной. Обернулся. Недалеко от витрины стояло и покачивалось давно небритое «лицо неопределенного возраста» в потертой полосатой фуфайке. — Вот ты! — Пьяница на полусогнутых ногах заложил крутой вираж, очутился возле зеркального стекла и ткнул в него пальцем, оставляя на поверхности сальный след. Повторил со слезливой надеждой: — Уважашь? — И, не дождавшись ответа, побрел прочь, по дороге прикладываясь к бутылке и неразборчиво, делая длительную паузу между каждым словом, выкрикивая: «Мир! Труд! Май! Бухла! Налей! Давай!»
Однако далеко уйти алкашу не удалось — из летящего потока, «крякнув» сиреной, вынырнул серо-голубой автомобиль с проблесковыми маячками и надписью «Милиция» вдоль дверей. Прижавшись к обочине, автомобиль затормозил рядом с выпивохой, и двое выскочивших из него людей в форме без разговоров затолкали мужичка в салон. Повторно «крякнув» спецсигналом, машина сорвалась с места, увозя всю троицу в неизвестном направлении.
«Интересно, куда они его? — подумал Костя, который даже не догадывался о существовании вытрезвителей. — Впрочем, какая разница? Вон, похоже, тот самый светофор. Как там тетка говорила? Налево и…»
Бах! Грохнуло возле уха, и затылок обдало воздушной волной.
Бздынь! Встретив металлическую преграду, отрекошетила пуля. Проходящая мимо женщина взвизгнула и схватилась за запястье — пуля царапнула кожу.
— Дуплетом гаси, культяпый! — проорал кто-то, и было непонятно, то ли это обзывательство, то ли прозвище. — Дай сюда!
Яковлев испуганно пригнулся и закрылся руками, ожидая второго выстрела. Ноги задрожали, превращаясь в ватные шарниры, а в голове застучали мысли: бежать! бежать! бежать!
— Заклинило, что ли?!
Выстрела так и не последовало, а внезапно осмелевший Костя повернулся на голоса — в пяти шагах от него стояли двое мужчин: один ковырялся с уже виденным ранее пистолетом на короткой ручке, а второй — культяпый — взволнованно пританцовывал рядом, торопливо переводя взгляд с напарника на жертву и обратно.
Жнецы… Которые не производили впечатление людей, представляющих опасность! Обоим лет по сорок, худощавые, с небольшими пивными животиками и руками-палками. И если бы не пистолет…
Костя не раздумывал ни секунды! Он прыгнул вперед, удивляясь, как слаженно работают руки, корпус и ноги.
Сорвать дистанцию. Прямой правой в лицо!
Жнец с пистолетом схватился за сломанный нос и согнулся, изрыгая из себя трехэтажный мат.
Культяпый, выпучив глаза и истерично выдохнув, неловко замахнулся…
Нырок под правую руку. Боковой в челюсть!
…и рухнул на асфальт.
Добить первого! Коленом в прыжке…
— Милиция! Убивают! — заголосила какая-то бабка. — Хулиган!