Чтение онлайн

Этот парадокс ознаменовался тем, что «реальный социализм» не только обеспечил высочайшие достижения и прорыв в области науки, культуры и социальных гарантий, но и ознаменовался торжеством тоталитарной политической системы, массовым насилием и подавлением инакомыслия. Именно последние черты возникшей, как я подчёркиваю, не случайно, и не случайно ушедшей в прошлое советской системы, к сожалению, сегодня воспроизводятся возникающей в мировом масштабе глобальной протоимперией. Уход в прошлое «мутантного социализма» ознаменовался не прорывом в новую, переходную к «царству свободы», эпоху и социальную систему, а реверсивным ходом истории, породившим тенденцию к возникновению ультраимпериализма.

Я не исключаю того, что эта эпоха придёт на смену не просто неолиберальному «концу истории», торжествовавшему на протяжении двадцати лет, но и целой эпохе империализма, начавшейся на рубеже XX века и просуществовавшей, с различными вариациями и модификациями, на протяжении всего XX века. Оставаясь, в целом, в рамках антагонистического общества, «мира отчуждения», «царства необходимости» и даже в рамках капиталистической общественно-экономической формации (я намеренно использую здесь формационный, а не цивилизационный подход, правомерность чего была показана выше) этот ультраимпериализм, возникающий сегодня на наших глазах, может оказаться началом новой, достаточно длительной эпохи, для которой будут характерны тенденции:

эволюции от видимости свободной мировой конкуренции к прямому диктату крупных, сращенных с метагосударством (США, ЕЭС) и/или наднациональными институтами государственного регулирования (ВТО, МВФ) корпоративных структур в экономике;

замещения скрытого политического манипулирования при помощи различных политических технологий и PR формами более или менее открытого авторитаризма и тоталитаризма, прямого наступления на институты демократии, гражданского общества, права человека и на «периферии» и в «центре» (так называемый «патриотический акт» в США — первая ласточка этого процесса); циничного использования «права силы» и методов реколонизации в геополитике; перехода от скрытого идеологического манипулирования при сохранении хотя бы формального идейного плюрализма и относительной свободы слова, совести и т. п. к однозначному господству государственной («имперской») идеологии и давлению на инакомыслящих.

При этом ценности «цивилизованного мира» чем дальше, тем больше будут отождествляться с интересами глобальных игроков (хозяев «империи») и последние будут действовать (уже начали действовать), конечно же, исключительно в интересах «цивилизованного мира», как в сталинской системе номенклатура действовала в интересах «народа». И точно так же всякий инакомыслящий и инакодействующий человек или их ассоциация будут квалифицироваться как то ли «антипатриотичные», то ли «попирающие ценности цивилизации» при угрозе появления новых «врагов народа („цивилизации“, „империи“)».

Насколько реальна угроза торжества этого крайне опасного и антигуманного, асоциального общественного строя, знаменующего собой новую фазу развития капиталистической системы, я сейчас рассуждать не берусь. Замечу, однако, что в современной действительности (экономической, социальной, политической и духовной жизни) присутствуют и альтернативные силы, о которых я буду говорить чуть ниже. Сейчас же для меня важно показать одно — то, что генезис тенденций, ведущих к ультраимпериализму и обуславливающих закат неолиберальной эпохи, обусловливает и определённый критический настрой господствующих идеологов (пока только идеологов) по отношению к постмодернистской вялости и аморфности. На смену этому методологическому дискурсу, как сейчас модно выражаться, похоже, в ближайшем будущем придёт примитивная, но от этого не менее жёсткая и активно развивающаяся модель прямой апологии тех экономических, геополитических, идеологических сил, которым сегодня всё более и более принадлежит власть, и о которых я говорил выше.

Отчасти эту трансформацию можно сравнить с эпохой заката классического либерализма, (своего рода предтечей постмодернизма) — ситуацией «серебряного века» и модерна во всех его противоречиях, на смену которому пришли идеология фашизма и идеология социализма в различных разновидностях последней — от торжествовавшей в Западной Европе после Второй мировой войны социал-демократии, до торжествовавшего в Советском Союзе и других странах социалистической системы ортодоксального сталинско-брежневского «коммунизма».

Не могу не заметить в этой связи и то, что закат и кризис «реального социализма», при всех его внутренних противоречиях, оказался фактором не только позитивным, разрушающим авторитарную систему прошлого, но и фактором сугубо негативным. Это регрессивное влияние распада МСС выразилось не только в том, что он породил предпосылки для экономического и геополитического торжества глобального капитала и формирования однополюсного мира, но и в том, что он, по сути дела, расчистил дорогу для реверсивного хода истории, идущего к ультраимпериалистическому («имперскому») тупику. С чисто методологической точки зрения я не случайно квалифицирую ультраимпериализм как реверсивный ход истории.

До настоящего времени не осуществлённый переход к пост-капиталистическому обществу, приходящему на смену «царству необходимости» и открывающему дорогу к «царству свободы», к позитивному социальному освобождению человека, не случайно оборачивается угрозой реформирования неолиберализма в еще более реакционную общественную систему. Точно так же как попытка первого прорыва к социализму в начале XX века, не приведя в глобальном масштабе к победе новой общественной системы, породила фашизм и Вторую мировую войну, точно так же сегодня поражение пусть даже мутантного, но всё-таки социализма и не-переход (в логике отрицания отрицания социального рыночного хозяйства и «государства благосостояния» 60-х гг. XX века) к неосоциальной демократической глобальной экономике и политике, т. е. более социализированной, более гуманизированной, чем неолиберальная, общественной системе, делает единственно возможным попятный, реверсивный ход истории со всеми теми последствиями, о которых было сказано выше.

С марксистской точки зрения здесь вполне уместен вопрос о возможности «ренессанса» социал-демократии, «неосоциализации» позднего капитализма в условиях активно развертывающихся процессов перехода к глобальному постиндустриальному обществу. Более обоснованным выглядит иная, нежели «протоимперия» или «неосоциализация», альтернатива: или скатывание в тупик ультраимпериализма, или качественное изменение траектории развития глобальной экономики и социума на пути позитивного освобождения человека и природы. Автор в ряде своих предыдущих публикаций показал, что нынешний уровень развития технологий и накопленные общественные богатства создают достаточные предпосылки для начала перехода к «царству свободы» [6] . Но в данном случае мы эту тему оставляем в стороне.

Для данной статьи важнее показать, что «империя» (черты которой пока лишь прогнозируются, просматриваясь несколько аморфно и неясно, хотя общее направление эволюции достаточно определенно) — это ход в исторический тупик. Причины этого на уровне социофилософского рассмотрения видятся в тенденции «увода» силами «протоимперии» основной траектории развития в русло, противоположное задачам свободного гармоничного развития Человека в диалоге с Природой. Приоритетными для зарождающегося реверсивного русла становятся такие направления использования возрастающего технологического потенциала как милитаризм, финансовые трансакции, паразитическое перепотребление и массовая культура при росте и углублении глобальных проблем и конфликтов. Аргументация этих тезисов уже достаточно хорошо известна (упомяну такие имена как Н.Хомский, Э.Валлерстайн, С.Амин, Э.Туссейн и мн. др.):