Чтение онлайн

— Знаешь, не верить тебе у меня причин нет, но почему тогда, если земля круглая, вся вода не стекает вниз?

— Потому что она крутится, — вздохнул Вадим.

— И что?

Понимая, что объяснять здесь нужно не на словах, а на примере, Вадим взял кожаное ведро и, зачерпнув в него забортной воды, отошёл в сторонку. Показав Юргену ёмкость, он убедился, что никого не зацепит, и поднял его.

— Вот смотри, если ведро повернуть так, вода прольётся, — пояснил он, наклоняя ведро. — А если его раскрутить, то вся вода останется внутри.

С этими словами он принялся раскручивать ведро над палубой. Причём делая это не очень быстро. Внимательно проследив за его движениями, кормчий жестом попросил Вадима остановиться и, забрав посудину, с интересом рассмотрел её.

— Это что, какой-то фокус? — спросил он после долгого молчания.

— Никаких фокусов, — рассмеялся Вадим. — Попробуй сам. Здесь нет ничего сложного. Можно сказать, что здесь действует та же сила, что толкает корабль дальше, когда вёсла уже подняты.

Объяснять викингу, что такое сила притяжения и земное тяготение, он не собирался. Задумчиво покрутив в руках ведро, Юрген несколько раз крутанул его над головой и, убедившись, что вода не выливается, неопределённо пожал плечами.

— Тогда скажи, если земля круглая, то почему я смотрю на море и вижу, что она плоская? — задал он очередной вопрос.

— Я же говорил, она очень большая. Настолько большая, что тебе так кажется. Можешь попробовать доплыть до края, если не веришь моим словам, но через много дней, если плыть в ту сторону, наткнёшься на континент. Его можно обойти и плыть дальше, но тогда ты придёшь к большому скоплению островов, а потом снова наткнёшься на Африку, только с другой стороны.

— Ты хорошо знаешь устройство земли, — задумчиво протянул Свейн, внимательно слушавший его пояснения.

— Этому нас всех в детстве учат, — усмехнулся Вадим.

— Вот теперь я точно уверен, что ты не из нашего времени, — неожиданно вздохнул Юрген. — В нашем времени таких знаний просто нет.

— Есть. Это знают египетские жрецы и китайские учёные монахи, — возразил Вадим. — Но они скрывают свое знание, потому что не могут правильно объяснить его.

— Вот за что всегда не любил всяких святош, — тут же ответил Юрген. — Нет, чтобы поделиться знаниями, научить других. Они всё прячут, всё скрывают.

— Знание — это сила, которая помогает держать в повиновении других. Тех, кто не может этого знать. Придёт время, и в Риме появится другая религия, которая заставит весь запад склониться перед её могуществом. Даже ваших потомков.

— Что?! — зарычал Свейн, хватаясь за кинжал.

— Это правда, друг. Придёт время, и так будет. И даже если ты меня убьёшь, от этого ничего не изменится. Я говорю то, что будет, и от меня здесь ничего не зависит, — пожал плечами Вадим.

— И кому все будут поклоняться? — мрачно спросил Свейн.

— Так называемому божьему сыну, умершему на кресте, — вздохнул Вадим, уже жалея, что завёл этот разговор.

— Молиться трупу на кресте? — с возмущением переспросил Юрген.

— Да. И эта религия будет существовать до моего времени.

— Это сколько же лет? — растерянно спросил Свейн.

— Не знаю. Я не знаю, какой сейчас год, потому и не могу сказать тебе точно. Кроме того, до определённого момента у каждого народа был свой календарь.

— Это ещё что такое? — спросил Юрген.

— Календарь — это способ определять и отсчитывать дни, недели, месяцы и годы.

— Как ты сказал? Недели и месяцы? — переспросил Свейн.

— Ты часто говоришь «седмица» и «луна». Это и есть недели и месяцы.

— До чего же всё запутанно, — покачал головой Юрген.

— Вот именно поэтому и ввели один для всех календарь. Чтобы всё стало проще и понятнее, — улыбнулся Вадим.

На этом краткий курс географии и природоведения был окончен. Но кормчий и дальше продолжал приставать к Вадиму, ставя его в тупик самыми неожиданными вопросами. Понимая, что должен отвечать правду и говорить как можно понятнее, бывший спецназовец принялся вспоминать всё, что когда-либо изучал.

К тому моменту, как их драккар вошёл в бухту Константинополя, обладавший отличной памятью кормчий наизусть знал названия всех месяцев года и даже начал с лёгкостью перемножать двузначные цифры.

Мысленно посмеиваясь над самим собой, Вадим частенько называл себя варварским учителем.

Но едва их корабль вошёл в порт, как с разных концов бухты к нему ринулись сразу четыре корабля. Свейн приказал воинам быстро надеть доспехи, но оружие не брать. Облачившись в кольчуги и препоясавшись боевыми поясами, викинги переложили оружие на гребные банки, под руку, и, медленно двигая вёслами, продолжили грести.

Покосившись на Юргена, Вадим быстро спросил, кивая на подходящие корабли, полные одетых в одинаковую форму солдат:

— Это что ещё за индюки?

— Имперская таможня. Сейчас начнут в каждую дыру свои носы совать, — скривился кормчий, ловко перекладывая рулевое весло.

Свейн рявкнул команду, и драккар лёг в дрейф. Один из кораблей пристал к борту, и на палубу, тяжело отдуваясь, влез дородный, коренастый таможенник. Оглядевшись, он презрительно оттопырил нижнюю губу и, привычным взглядом выхватив капитана, не спеша направился на корму.

Стоя у руля, Свейн сложил могучие руки на груди и даже не пошевелился, когда подошедший к нему таможенник возмущённо засопел, увидев такое небрежение к своему статусу.

— Цель вашего приезда? — спросил он после долгого молчания.

— Сопровождаем купеческий корабль. Мы — охрана, — пояснил Свейн с таким видом, словно перед ним стоял не государственный служащий, а полный недоумок.

— И у вас нет никаких товаров? — подозрительно прищурился таможенник.