Чтение онлайн

— Ты что это там делаешь?

Керни улыбнулся, не зная, видно улыбку или нет.

— У меня жена беременная. Не надо было брать ее с собой. Чертов доктор сказал, что еще три недели. Поэтому мы очень торопимся, если ты, друг, конечно, не акушер.

Он говорил с легким южным акцентом, потому что на машине стояли номера Джорджии. И они были хорошо видны тому, кто с ним разговаривал из тени подъезда. Он услышал второй голос.

— Набил чемоданы полотенцами и простынями, а теперь смываешься, а, малыш?

— А вы управляющий? — спросил Керни, кладя руку на рукоять пистолета за поясом. — Я забираю только свою жену, мне срочно нужен врач. С этими чертовыми сиренами и выстрелами я не смог ему дозвониться.

Он понял, что с ним разговаривают не служащие отеля. Потому что телефон он даже не трогал, а тот мог работать вполне нормально.

— Покажи-ка жену.

«Посмотри лучше на это», — так и подмывало сказать Керни, но вместо того, чтобы вытащить пистолет, он сказал:

— Ребята, она не будет выходить из машины. Что бы ты сделал, если бы это была твоя жена?

Он услышал, как один рассмеялся, а второй ответил:

— То же, что я собираюсь сейчас сделать, малыш, — трахнул бы ее.

Керни сделал шаг назад, чтобы заставить их выйти из тени на свет.

— Я не люблю, когда кто-нибудь так говорит о женщине, любой женщине. — Керни специально говорил нерешительно, чтобы они почувствовали страх в его голосе.

— Мы не любим говорить о женщинах, мы любим самих женщин, — засмеялся один из них.

Керни продолжал отходить назад, наконец они вышли в полосу света. Первый был в ковбойской шляпе и держал что-то за спиной. Но Керни не видел, что именно. Второй, выше и массивнее, держал в правой руке какой-то длинный предмет, похожий на палку. Скорее всего ручку от автомобильного домкрата. Он похлопывал этой штукой по ладони.

Керни стоял возле водительской дверцы. Он услышал щелчок, наверное, Линда пыталась открыть ему дверь. Можно было попытаться прыгнуть на сиденье и закрыть за собой дверь, но уже не оставалось времени. К тому же, в любом случае железным прутом можно разбить стекло одним ударом.

Керни вздохнул и повернулся к ним лицом.

— Ребята, шутки зашли слишком далеко, прекратите!

— Так ты — смелый! Черт! Я люблю смелых, так даже интереснее.

Первый, который держал что-то за спиной, явно был пьян.

— Нет, я не смелый. Я вам говорю: или вы уберетесь или вы оба подохнете, — заявил Керни.

Будь они профессионалами, он бы не тратил слов, но они были просто пьяными ублюдками.

Первый начал замахиваться тем, что было у него в руке за спиной. Керни должен был реагировать быстро, вместо пистолета он вытащил из кармана своей летной куртки большой нож. Потом отскочил назад и мужчина потерял равновесие.

В ту же секунду Керни нанес ему отработанный удар по коленной чашечке. Мужчина оступился и упал, а Керни остался лицом к лицу со вторым. Тот размахнулся рукояткой домкрата, но Керни успел перехватить руку и ударил его коленом в солнечное сплетение. Мужчина упал, но в это время начал вставать первый. Получив удар ногой по скуле, он снова упал и больше не пытался подняться. Керни подошел ко второму, готовый, если нужно, пустить в дело нож, но этого не потребовалось.

— Все в порядке, крошка, мы переезжаем.

Керни плюхнулся на сиденье и повернул ключ.

Дорога была почти пустынна, колонна из трех или четырех тягачей проехала мимо укрытия, которое нашел себе Дэвид Холден. Теперь по ночам без необходимости никто не ездит, а водители грузовиков для безопасности давно старались ездить вместе. Разные банды, как настоящие соединения ФОСА, так и просто уголовники, которых много развелось с тех пор, как начались беспорядки, останавливали колонны, забирали все ценное, остальное уничтожали и часто убивали водителей. И те, кто выбрал себе работу водителей тягачей, серьезно рисковали своей шкурой на пустынных дорогах.

С тех пор, как Роман Маковски принял полномочия президента, перестали печатать данные по безработице. А если их, с разрешения правительства, и сообщали иногда, было видно, что экономику ждет неминуемое и очень серьезное потрясение. Цены летели вверх, инфляция росла так же, как росла и безработица.

Чуть ли не каждый день ущемлялись гражданские свободы, тюрьмы были переполнены теми, кто сейчас считался преступниками. Правительство печатало новые и новые деньги, это повышало цены чуть ли не на все товары, которых к тому же стало не хватать.

Страна была на грани беспрецедентного разгула насилия.

Дэвид Холден сидел со своими мыслями среди небрежно наваленных куч гравия и бетонных блоков, которые были брошены здесь еще с тех пор, как строили дорогу. Они служили ему хорошим укрытием.

С его позиции дорога хорошо просматривалась, и он бы легко заметил Рози, хотя и сомневался, что она сможет угнать тягач, и что она будет одна в кабине. Ему обязательно нужно было перехватить ее до того, как она свернет с трассы к гаражу, потому что ни один из грузовиков, который привез этих убийц в военной форме, еще не уехал. Если он не остановит ее, это значит, что она пойдет на верную смерть.

Рози Шеперд присела возле двухметрового забора, которым была окружена стоянка грузовиков. Семь тягачей были припаркованы там вместе с дюжиной других автомобилей.

Ее внимание сразу привлекла самая большая из легковых машин на стоянке — темно-серый «Шевроле». Про себя она молилась, чтобы у него оказался мощный двигатель.

Он заснул, но шелест шагов по гравию разбудил его. Дэвид Холден попытался пошевелиться и почувствовал острый приступ боли в правом боку. Сейчас не было времени останавливать кровотечение. Он потянулся за своей «Береттой» и обнаружил, что рукоятка вся липкая от крови.

— Черт! — пробормотал Холден.

Рукоятка была мокрая. Это значит, что кровотечение продолжалось даже через бинты.

Он снова услышал скрип гравия вперемешку с шуршанием сухих листьев. Превозмогая боль, пополз к насыпи, сжимая в руке липкий от крови пистолет. Он двигался осторожно, держась в стороне от гаража, оставляя позади людей в военной форме, которые убили законно избранного президента Соединенных Штатов.

Дэвид Холден не сомневался, что слышал шаги одного или нескольких из них. Он отложил пистолет и вытащил нож. Выстрел привлек бы их всех. Рукоять ножа была тоже липкая от его собственной крови.