Посюстороннее
Шрифт:
Профессору за пятьдесят, он большой, высокий, носит бороду и волосы до плеч. И он рыжий. Такой большой горячий человек. Я его очень люблю.
– - Я сегодня не смогу с вами обсудить все детали, понимаете: у дочери день рождения, намечается семейный обед. Я обещал жене помочь на кухне.
– - Он улыбается.
У него на столе -- фотография: жена -- какая-то холодная блондинка с рыбьими глазами -- и дочка -- девушка моего возраста, светло-рыжая, лицо в веснушках.
Я недолюбливаю жену профессора, а Машка говорит, что это потому, что я сама в него влюблена.
– - Глупости, -- говорю я, -- профессор меня совершенно не возбуждает, а эта его баба на самом деле мерзкая. По ней же видно.
– - Ты ее ни разу не видела!
– - По фото заметно. Я бы человеку с таким лицом запрещала в холодильник заглядывать. От одного ее вида молоко скиснет! И что он в ней нашел? Неужели не встречалось ему лучшей женщины?
Машка только пожала плечами.
– - Встречалось наверняка. Но влюбился-то он в эту.
– - А что если... если человек влюбляется в того, кто оказывается в определенный момент в определенном месте. Например, в метро "Восстания" в центре зала, в таком-то часу в такой-то день такого-то года... И там может оказаться кто угодно вообще... какая угодно женщина или мужчина... все, механизм сработал... мышеловка захлопнулась...
– - Ну ты нагородила!
– - Ну а что! Это все объясняет!
– - Что -- все?
– - Почему люди так себя ведут! Почему бросают лучших ради худших! Просто срабатывает программа...
Машка уставилась на меня. Я -- на нее. Машка как Машка. Короткая стрижка, косая челка, кольцо в носу. И тут она порывисто обняла меня и сказала:
– - Твой бывший мудак. Обычный мудак. Не суши мозги.
– - Ага, и отец -- тоже мудак?
– - И отец мудак, если хочешь.
– - Машка продолжала меня обнимать.
– - Ты меня покрасишь в синий? Я сама боюсь, что плохо промажу волосы... тут, на затылке...
– - и она смешно взъерошила свои волосешки.
Наверное, я бы забыла об этом всём, если б...
Если б не та поездка на старую квартиру. Старую квартиру, которая давным-давно пустовала. Мама хотела ее сдавать, но для этого нам надо было вывезти оттуда горы хлама. Летом мы собирались устроить там генеральную уборку, ну и косметический ремонт заодно.
И вот мне пришлось туда съездить, маме понадобились какие-то записные книжки еще со времен студенчества, она хотела найти адрес какой-то подруги и написать ей, вроде так.
Я давно не была в том районе, и у меня вообще топографический кретинизм, так что я не удивилась, когда вышла из автобуса и поняла, что не знаю, куда идти. На секунду мне вообще показалось, будто я никогда раньше не была здесь.
Но потом я сориентировалась и все-таки нашла дорогу. Правда, меня не оставляло странное чувство: все так, да не так. И дома вроде знакомые, и магазины, и качели во дворе, которые я смутно помню по детским играм, но что-то все равно не так. Ну, я несколько лет здесь не была, за это время и деревья подросли -- а некоторые были спилены, и стены домов перекрасили, киоск "Ремонт обуви" куда-то исчез -- но это точно тот же самый дом, вон и табличка с адресом. Я вошла в парадное. Как же тут убого все-таки! И лифт зассан. Я задержала дыхание, чтобы не вдыхать вонь, и лифт, как-то подергиваясь, будто у него нервный тик, потащил меня на 9-й этаж.
Я вышла на лестничную клетку. И снова все не так... Хотя что? Плитка на полу, беленый потолок, соседский велик. Дверь обита дерматином, только мне почему-то казалось, что он темно-коричневый, а не черный... стала искать в сумочке ключи... и тут услышала голоса.
Из-за двери.
– - Мама, ма-ам, я возьму у тебя в ящике колготки...
– - Я же тебе покупала две пары...
– - Порвались!
– - Ну какая же ты неаккуратная!
– - Это стулья!
– - Ну конечно... У стульев заговор против тебя!
Я стояла замерев и сжав в руке ключ.
Голос этой женщины был мне знаком. Очень знаком. Я готова была поклясться, что это моя мама!
Но мама сейчас на работе. К тому же от старой квартиры у нас только один комплект ключей -- который у меня в руках. Мама не смогла бы туда войти -- да еще с какой-то девочкой, которая почему-то зовет ее мамой... что за бред? Я уже хотела решительно отпереть дверь и покончить с неизвестностью, как вдруг из квартиры послышался другой голос:
– - Девочки, милые, не ругайтесь!
Я окаменела. И тут откуда-то сверху, наверное, от соседей с 10-го этажа, вдруг понеслось:
– - Тополиный пух, жара июль...
Я слушала эту старую песню, которая вдруг стала казаться необъяснимо жуткой, и превращалась в набитую ужасом подушку.
Куда я попала? Там, за дверью, беседу вели трое: моя мама, какая-то незнакомая девочка и мой научный руководитель.
Я вышла из дома и побрела к остановке. Ноги как-то неловко подгибались, будто я пританцовываю...
Когда кондуктор попросила заплатить за проезд, я посмотрела на нее и тихо пропела:
– - Ночи такие звездные...
Машкина голова похожа на синего ежа. Когда волосы высохнут, станет понятно, равномерно я нанесла краску или нет.
Подруга изучала результат наших трудов в зеркале:
– - А может, зеленую надо было брать?
– - Не в этот раз.
– - Пф! Ты еще скажи: не в этой жизни.
– - Или не в этом мире. Как думаешь, Маш, есть какие-то другие... параллельные миры?
– - Наверняка есть. В каждом -- я с разным цветом волос...
– - Машка вздохнула.
– - Ну какого черта я синий взяла? Теперь кажусь бледной, как смертельно больная... и все вены выделяются... Вот черт! Может, есть и какие-то другие, лучшие миры. Но нас там нет.
– - По этой причине они и лучшие, -- тихо сказала я.
Машка кивнула. Обычно она всегда спорила с моими пессимистическими выводами, но в этот раз, видимо, решила согласиться.
– - Испортила волосы, дура, -- злобно сказала она своему отражению в зеркале.
При обсуждении очередной главы диплома профессор был каким-то рассеянным. Ничего мне толкового не сказал и вообще больше смотрел в окно.
– - Весна уже идет...
– - Да, защита близко.
Он проигнорировал мои слова.