Чтение онлайн

– Она тут! – прошептал Арман. – Ее похоронили на том же месте, где она погибла... О моя Галатея! Значит, здесь твоя могила?

Он хотел было преклонить колено перед крестом, когда заметил неподалеку маленького Шарля, от которого накануне получил такой ласковый прием. Мальчик стоял на коленях и, сложив руки, произносил молитву, некоторые слова которой поразили Вернейля.

– Боже, – шептал Шарль, – смилуйся над бедной женщиной, которая на этом самом месте осмелилась покуситься на жизнь, тобою ей данную. Прости ей, как она сама простила всем, которые были невольной причиной ее порыва, даруй им и ей свою бесконечную милость. Молитва детей тебе приятна, потому что детство чисто и невинно. Услышь меня, пролей свое благословение на тех, кого я люблю, и даруй им земное счастье в ожидании благ небесных...

Вернейль стоял в оцепенении. Но не эта неожиданная встреча с мальчиком была причиной его волнения, а удивительное сходство маленького Шарля с Галатеей. Та же чистота линий, та же задумчивость во взгляде. Все, даже звук голоса, напоминал несчастную девушку.

Когда Шарль, перекрестившись, встал, чтобы удалиться, Арман бросился к нему. Мальчик поначалу испугался внезапного появления полковника и его бурных ласк, но скоро успокоился и улыбнулся ему.

– Как, полковник, – сказал он, – и вы пришли сюда помолиться вместе со мной? Это вы хорошо сделали, мне говорили, что это место такое же святое, как церковь, и что Бог услышит меня здесь лучше, нежели где-нибудь.

– Так и ты знаешь, милый, – спросил Вернейль изменившимся голосом, – какая несчастная женщина погребена в этой могиле?

– В могиле? – повторил Шарль с ужасом. – Это совсем не могила, полковник, это только маленький монумент, как называет его граф де Рансей, в воспоминание очень печального случая.

– И ты часто ходишь сюда?

– Каждое утро. Так хочет мама.

– Эта молитва, которую ты читал сейчас... Кто тебя научил ей?

– Мама. Она плакала, когда учила меня.

– Добрая и милая Эстелла! Она старалась увековечить свою привязанность к несчастной сестре, передавая ее своему сыну!

Шарль пристально посмотрел на Армана большими ясными глазками.

– Что вы говорите, полковник? Мою маму зовут не Эстеллой.

Арман, подумав, что догадался, откуда происходит заблуждение ребенка, ответил ему задумчивой улыбкой и, положив руку на русую головку, погрузился в размышления.

Прошло несколько минут, на протяжении которых Шарль не смел шелохнуться. Наконец он спросил боязливо:

– Если вы вернетесь домой, мсье де Вернейль, вы позволите мне проводить вас?

Не получив ответа, он поднял голову. На щеку ему упала слеза.

– Вы плачете, полковник? Я маленький мальчик, и я часто плачу, но вы, воин, какое должно быть у вас горе!.. Ах, не печальтесь, я вас прошу, лучше обнимите меня скорее и пойдем домой.

Сам чуть не плача, он смотрел на Армана с состраданием.

«Да, – подумал Вернейль, – это ангел, которого она послала мне, чтобы смягчить мое горе, и дала ему свой голос и черты своего лица».

И он прижал Шарля к своей груди и осыпал его поцелуями.

Слабый крик раздался на некотором расстоянии от них. Арман вздрогнул. Ему показалось, что он доносится с озера и узнал голос Галатеи.

Арман огляделся. Из зарослей кустов показалась девушка, которой поручено было смотреть за Шарлем. Он подбежал к ней и быстро спросил:

– Это ты сейчас...

Девушка приложила палец к губам, и Вернейль узнал немую служанку.

– Я сошел с ума, – произнес он уныло, – и принял странные крики этого бедного создания за... Ох!

Он ударил себя в лоб, вскочил и быстро удалился. Шарль побежал за ним.

Арман спешил к липовой аллее, стараясь не смотреть на своего маленького спутника, как будто боялся, снова увидеть поразительное сходство Шарля с той, которая занимала его мысли.

– Полковник, – боязливо обратился к нему мальчик, – вы недовольны мной? Очень жаль, если это так, потому что я люблю вас...

– А за что тебе любить меня? – спросил Арман с живостью. – Тебе, должно быть, говорили, что я груб, жесток и что несчастья, случившиеся в Потерянной Долине, произошли по моей вине?

– Мне никогда не говорили этого, – возразил Шарль. – Неужели вы могли кому-то причинить зло? Вы мне кажетесь таким добрым...

Вернейль не смог устоять против такой трогательной наивности. Он взглянул на ребенка и грустно улыбнулся ему.

Когда они дошли до дома, все семейство Рансеев уже собралось к завтраку. Появление Вернейля, ведшего за руку Шарля, вызвало как будто легкое замешательство. Однако виконт ласково осведомился, оправился ли он от дорожной усталости.

Виконтесса украдкой наблюдала за ним с видом сожаления, а когда стали садиться за стол, сказала тихо графу:

– Как он бледен и расстроен!

Старик повелительным жестом заставил ее молчать.

За завтраком разговор, как и накануне, вертелся вокруг Парижа, императорского двора, угрозы новой войны. На вопросы, с которыми обращались к нему, Арман отвечал односложно, совсем невпопад. Он не ел, не поднимал глаз. Иногда только пристальный взгляд его останавливался на Шарле, сидевшем напротив него, так что бедный мальчик смущался, и щеки его покрывались ярким румянцем.

Когда Арман выразил желание проехаться верхом, виконт поспешил отдать приказание на этот счет. Как только завтрак был закончен, слуга доложил, что лошадь готова. Арман, поспешно встав из-за стола, извинился, что так скоро оставляет общество.

Его проводили до дверей. Вернейль поклонился виконтессе, вскочил на седло, надвинул шляпу на глаза, и полетел как ветер. В одну минуту проскакал он аллею, ведущую к воротам, и исчез в облаке пыли.

– Как он гонит, – вздохнул виконт. – Несчастное животное падет прежде, чем Арман доедет до деревни!

– Отец, – обратилась его жена к старику, – неужели ты недоволен результатом этого горестного испытания? Умоляю, вспомни о том, что природе человеческой несвойственно выносить...

– Оставь, пожалуйста, – прервал граф с холодным и строгим видом. – Что я решил, то должно исполниться. Ты знаешь цену моего прощения... – Он посмотрел на маленького Шарля. – Полковник с мальчиком возвратился с луга Анемонов. Надобно узнать, что там было.

И граф поспешно вернулся в дом.

Между тем Арман продолжал скакать к деревне. Самые крутые спуски, самые опасные повороты не могли заставить его приостановить галоп лошади.