Потерянная душа
Шрифт:
Старался не выдать вспыхнувшего внутри суеверного страха, от какого хотелось перекреститься или же закричать тоненьким бабьим голосом, он поднялся из-за стола и спросил:
— Ты в порядке? Что-нибудь хочешь? Может быть, тебе заварить чай или…
— Не смей приближаться ко мне! — Девушка резко выставила руку, требуя, чтобы мужчина оставался на месте. — Что я тут делаю?
— Ночуешь в моей квартире. Мы соседи, — тихо пояснил Ярослав. Видимо, он сходил с ума, ведь ему казалось, будто в Настасью вселился другой человек или же бес, совсем как показывали в фильмах про экзорцизм.
— Так это твой дом… — Она подняла правую бровь — еще один совершенно незнакомый жест. Девушка сделала несколько осторожных шагов, но двигалась она тихо, на цыпочках, словно боялась испачкать босые ноги.
Остановившись, Настя огляделась вокруг, как будто находилась в знакомом прежде месте — впервые.
— Так вот, значит, почему… — пробормотала она себе под нос.
И вдруг резко, неожиданно развернулась. Длинные волосы взметнулись, точно темная вуаль, и рассыпались по хрупким плечам, упали на лицо. Она остановила на Ярославе тяжелый взгляд. Долгую минуту, не мигая, Настя изучала мужчину с пугающим интересом исследователя. От темноты зрачки расширились, и голубые глаза казались совсем черными и бездонными. В тот момент Ярославу почудилось, что перед ним стояла чужачка, отталкивающее и одновременно притягательное существо из другого мира.
— Все хорошо, милая? — едва шевеля губами, произнес он и осознал, как сильно пересохло во рту.
— Не смей называть меня милой! — рявкнула Настя с недобрым огоньком в глазах.
— Ладно, — Ярослав поднял руки, надеясь, что дружественный жест немного утихомирит незнакомку.
Девушка приблизилась, вышла на свет, и он сумел разглядеть, как сильно изменилось ее выражение лица.
— Ты такой красивый, — произнесла она, и на мягких губах появилась ледяная усмешка. — Значит все из-за тебя? Она не хочет уйти из-за тебя?
Мужчина ощутил, как по спине побежали подлые испуганные мурашки, а на руках встали дыбом волоски.
— Какая ирония… она влюбилась! — Настя хохотнула, но смех не отразился в глазах.
Девушка сделала еще шаг, подошла так близко, что касалась груди Ярослава. Он сжал зубы, борясь с мистическим страхом. Настя подняла руку и аккуратно провела пальцем по разбитой губе, словно бы скользнула кусочком льда.
— Скоро я сделаю тебе очень больно, милый, — прошептала она с пугающими мягкими интонациями. — Беги от меня, пока этого еще не случилось…
Секундой позже девушка закатила глаза и обмякла. Казалось, будто кто-то срезал огромными ножницами невидимые нити, управлявшие марионеткой. Ярослав едва успел подхватить превратившуюся в тряпичную куклу подругу. Она крепко спала.
Лето, июнь. Солнце кажется таким ослепительным, что режет глаза. Она прячется за темными очками, поправляет шляпу с широкими полями. Майка прилипла к спине. Она выглядит, как чучело, но в такую жару вряд ли кто-то заботится о красоте внешнего вида.
Она стоит у самой кромки дороги и вытягивает руку, пытаясь остановить попутку. Мимо проносятся автомобили, поднимающие облака пыли. Она опаздывает, нервничает, поглядывает на наручные часы с простым кожаным ремешком.
Какой-то лихач, пролетев, точно черный снаряд, оглушил ее истошным сигналом, словно бы она стоит на дороге и мешает его движению. Широкая юбка задирается от потока горячего воздуха, и она не сдерживает раздражения, вызванного жарой, себе под нос называет ездока нехорошим словом.
В сумочке, перекинутой через плечо, разрывается мобильный телефон. Ее ждут, но она, черт возьми, никак не может поймать попутку!
Отчаявшись, она разворачивается, чтобы поехать на метро. В подземку она не спускалась несколько лет, давно забыла, каково это в тридцатиградусную жару ехать в набитом пассажирами вагоне и мучится от нехватки кислорода.
— Эй, девушка! — зовут ее. С недоумением она оглядывает через плечо. У тротуара стоит высокий черный внедорожник с затемненными окнами. Водителя не видно, но он кричит через раскрытое окно.
— Вас подвезти?
— Не надо, — бросает она. Большие черные машины она всегда ассоциировала с таким же, большими и черными, неприятностями.
— У меня работает кондиционер.
Теперь она понимает, что за рулем не взрослый мужчина, а парень. Он приманивает ее, зазывает. Кондиционер — какое освежающее слово! Совершенно точно она мечтает оказаться в прохладном месте. Интересно, если на земле хозяйничает адская жара, то в Преисподней сейчас заполярный холод?
В кармане снова взрывается звонком мобильный телефон.
— Да, пошло все к черту! — бормочет она, делая вид, что снова не услышала вызова.
Она встает на подножку внедорожника, проскальзывает внутрь и вытягивает ноги, чувствуя блаженство — босоножки с высокими каблуками сильно натерли пальцы.
— Привет. — Говорит он.
— Привет, — выдыхает она. Позволяет себе на секунду откинуться в удобном кресле, и только потом захлопывает дверь.
В автомобиле настоящий рай: прохладно, вкусно пахнет ванилью. Из колонок звучит терпкий, бархатный голос Нежной Соловушки. Песня только-только стала хитом, но уже гремит отовсюду, даже из уличных палаток, что, вероятно, и является мерилом народной любви.
— Вам нравится Анастасия Соловей? — спрашивает он. — Или выключить?
— Все в порядке. — Она пытается скрыть улыбку. — Оставьте. Это неплохая песня.
Она снимает солнцезащитные очки. Взгляд останавливается на мужских руках, уверенно державших руль. Его запястье перетянуто красной шерстяной ниткой с бирюзовым камушком лазуритом.
Вид этих крепких рук вызывает у нее в животе сладкий спазм. Просто она еще не подозревает, что рядом с этим человеком ее ждет мучительное разочарование в любви, животный страх, а в самом конце — черная холодная ночь, отравленная запахом полынной гари.
Настю разбудил ослепительный свет, безжалостно льющий в окно без штор. Поморщившись, девушка перевернулась на другой бок, но от солнца, казалось, не было спасенья. Комната утопала в лимонно-желтых лучах.
Смирившись с тем, что заснуть уже не выйдет, Настасья открыла глаза и тут же обнаружила, что лежит в кровати одна. Половина Ярослава пустовала. Нахмурившись, девушка поднялась и мимоходом погасила настольную лампу, оставленную на ночь включенной. В комнате была закрыта дверь, хотя Настя точно помнила, что оставляла ее открытой.